Андрей Сабо – Камень Души. Книга 3 (страница 8)

- Они стали тенями?

- Да, - короткий ответ сменился вздохом. – Они не вернутся из вечности. Но могут помочь тому, кто их призовет.

- Мне?

- Тебе.

- Почему именно мне?

- Кому еще доверить тени? – в голосе прозвучало удивление, хотя Тьме не свойственны эмоции. – Я теку в тебе. Хочешь или нет – это истина.

- Зачем тебе это? Ты не чувствуешь того, что переживают обычные существа.

- Знакомая интонация.

- Отвечай.

Голос печально вздохнул – звук бесконечной скорби. Эхо разнеслось по пространству, заставляя его дрожать от невысказанной боли.

Капли замерли. Время остановилось. Мгновение растянулось в вечность. А затем они устремились к Неро. Первые капли коснулись кожи и мгновенно исчезли, впитываясь без следа.

Ещё быстрее.

И черные бусины проникали сквозь одежду, кожу, плоть. Неро чувствовал, как каждая становится частью его существа. Холодная влага растекалась по венам, смешиваясь с кровью.

Его тело стало проводником странной субстанции. Кожа светилась изнутри – словно он поглощал жидкую энергию самого мироздания. И снова всё исчезло, как и в первый раз.

***

Любое завершение имеет свое начало…

Сумеречный свет струится сверху, пробивается сквозь цветной витраж справа. Лазурные и алые осколки стекла рассыпают радужные пятна по каменному полу. Вокруг – камень и дерево.

Камень испещрен трещинами. Шершавый от времени. Но крепкая кладка все еще держит стены.

Деревянные панели мягко отражают падающий свет. Отбрасывают теплые дубовые блики на кровать. Где-то потрескивают поленья в камине. Пламя танцует, создавая живые тени на стенах.

Он словно здесь и не здесь одновременно. Призрачное существование между мирами. Смотрит на кровать, где лежит мужчина со знакомым лицом. Очень знакомым.

Похож на него, но скулы острее. Нос с горбинкой – след старого перелома. Шрам тянется от нижней губы через подбородок к самому краю. Старая рана от клинка или копья.

Веки спящего дрожат в такт тяжелому дыханию. Каждый вдох дается с трудом. Грудь едва поднимается под толстым покрывалом из медвежьего меха. Лицо серое, изможденное временем и старостью. Морщины изъедают некогда красивые черты воина – а что это воин, сомнений не было. Руки, лежащие поверх покрывала, хранят шрамы от мечей и стрел.

Рядом с кроватью стоят двое. У женщины по щекам медленно ползут слезы – с солью выходит боль, разъедающая душу.

Она поднимает глаза. Смотрит на того, кто стоит перед кроватью. Видит призрачную фигуру. Кивает, подтверждая: путь лежащего пройден. Его уже ждут за гранью те, кто когда-то плечом к плечу сражался за страну, за подданных, за мечты и страсть.

Мужчина рядом с женщиной тихо опускается на колено. Берет слабую морщинистую руку умирающего.

- Он уходит, сияние моих лун, - говорит седобородый.

В подтверждение его слов, из тела лежащего выползают тени. С недовольным урчанием расползаются по углам комнаты. Их дорога с ним закончена.

Женщина отворачивается. Смахивает слезы тыльной стороной ладони. Поправляет каштановую косу.

- Ты прав, Темнюшка. Он уходит. Другой уже на его пути.

- Другой? – поднимает голову бородач. – Кто он?

- Пока не знаю, - отвечает она, кладя ладонь ему на плечо. – Но тени шепчут, что он будет великим.

- Гваин тоже был великим, сияние моих лун, - замечает мужчина и отпускает иссохшую руку. – Тьма позаботится о тебе, мой старый друг.

Гваин? Он видит Гваина? Но картинка стремительно сворачивается, ускользает и вновь реальность схлопывается чернотой…

***

Казалось, прошла вечность, прежде чем Неро смог открыть глаза. Серая муть, что окружала его перед погружением, частично отступила. Он снова сидел на краю черного «озера». Гладь была спокойной и идеально ровной. Капли больше не поднимались и не опускались на поверхности. Их просто не было.

Капли.

«Они во мне», - воспоминание ворвалось в его сознание.

Он окинул взглядом окружающий немир. Да, пелена отступила, хотя вдали еще местами клубилась. Каменная плита медленно, но явственно плыла в пространстве абсолютного мрака. Неро чувствовал это всем своим существом.

Осторожно он протянул руку к черноте «озера» и коснулся поверхности кончиком пальца. Подтянул руку к себе и внимательно рассмотрел. Ничего.

«Исчезла», - мелькнула мысль.

- Не бойся, - внезапно прозвучало отовсюду.

- Ты здесь? – прохрипел он.

- А где мне еще быть? – ответил голос. – Я везде и нигде одновременно.

- Ты не ответила на мой вопрос.

- Разве?

- Ты снова уходишь от ответа, - устало выдохнул Неро и на миг прикрыл глаза. Этот бессмысленный разговор уже порядком надоел ему.

- Не понимаю значение слова «уходишь».

- Избегаешь прямого ответа, - объяснил он, проведя рукой по лицу. – Хитришь, изворачиваешься, говоришь обтекаемо.

- Поняла.

- И?

- Повтори вопрос, - голос звучал абсолютно бесстрастно, лишенный эмоций.

- Почему ты выбрала меня? – снова спросил Неро.

- Потому что ты – мое дитя, мой страж, мой воин, мой молот.

- Зачем тебе такой? – злость переполняла его. – Скажи прямо.

Молчание. Чернота озера слегка завибрировала, словно по поверхности пробежал ветерок. Но здесь не было ветра. Здесь вообще ничего не было.

«Снова ушла», - заметил Неро. – «Опять без ответа. Зачем я здесь? Зачем существую? И она молчит. Не дает настоящего ответа. Окончательного. После которого больше не будет вопросов».

Он мог бы принять это. Слиться с ней. Стать частью её сущности – может быть, даже большей, чем она предлагает. А предлагает ли вообще?

Но зачем всё это, если он больше никогда не увидит Риаа?

Стук сердца. Другой.

«Риаа?» – миг, и в голове взорвался образ той, кому он обещал вернуться. – «Риаа – целый мир. Вся моя любовь. В её душе я отыскал свою собственную. Рядом с ней я становлюсь целым, по-настоящему живым».

- Она тоже часть меня, - вернулся голос той, что молчала почти вечность.

- Не лезь в голову, - рыкнул он. Образ любимой стоял перед ним ясно и четко.

- Ты злишься?

- Да. Ты не отвечаешь и уходишь.

- Я такая. Когда хочу – здесь. Когда хочу – говорю. Когда молчу – тоже хочу.