Андрей Сабо – Хроники Ватара. Камень Души. Книга 1 (страница 6)

Тени стали вытекать из ладоней некроманта, с грозным урчанием заполоняя углы зала и спальни. Риаа одновременно испытывала ужас и восторг, наблюдая, как тени устраиваются поудобнее в углах, а затем, внезапно, воцарилась тишина, и они исчезли.

– Если эта тварь появится рядом с тобой, я об этом узнаю, – сообщил Неро, завершив заклинание. – Я отправляюсь по следу Гончей, чтобы выяснить, кто её вызвал и с какой целью, а затем вернусь в Цитадель Ордена. Думаю, у нас есть пара дней.

– Хорошо. Тогда я, Риаа Аррен из дома Арренов, добровольно отдаю осколок Камня Души императору Раккаи. Кстати, как твое полное имя? – неожиданно спросила Риаа.

– Меня зовут Аэрнил Александр Раккаи, – с небольшой паузой ответил Неро.

– Прекрасное имя, – смущенно отозвалась женщина. – Могу я называть тебя просто Аэрнил?

– Конечно, можешь, – с легкой улыбкой ответил Неро и подошел к столу, извлекая из-под плаща черный сверток.

Сверток оказался поношенной, но крепкой сумкой с наплечной лямкой, свидетельствовало о частом использовании. Осторожно взяв осколок камня со стола, он аккуратно опустил его на дно сумки. Перекинув лямку через плечо, он поправил плащ.

– Мне пора, Риаа! Прости, что втянул тебя в этот бардак, но мы справимся.

– Ты обещаешь?

– Да, слово некроманта.

– Ты кое-что забыл, – серьезно сказала Риаа, протягивая салфетку со своей кровью.

– Никогда, – взяв драгоценную салфетку Неро исчез в тени, сверкнув фиолетовыми глазами.

– Никогда, – прошептала Риаа Аррен уже в пустоту зала.

***

В огромном камине темного кабинета весело трещал огонь, отбрасывая мерцающие блики на деревянные панели из ангорэна, покрывающие стены помещения. Полуденная стена и Сумеречная, от пола до потолка, были обиты деревянными щитами, украшенными изысканной резьбой, украшавшей как двери, так и мебель. Две другие стены были облицованы камнем, в нишах которых уютно разместились книги, статуэтки и разнообразные предметы, значение которых мог понимать лишь сам хозяин. В центре кабинета возвышался массивный стол, заваленный свитками, фолиантами и письменными принадлежностями, а по его бокам стояли пятисвечные канделябры. Перед столом стояли два тяжелых деревянных стула с высокими спинками. Справа от стола находился комод, на котором располагались бронзовые подсвечники и огромные песочные часы.

За столом в широком кресле сидел пожилой мужчина с коротко остриженной седой головой, погруженный в чтение потрепанного фолианта. На нем была скромная коричневая ряса с капюшоном, типичная для клириков, без украшений, что затрудняло определение его статуса. Левой рукой он перебирал отполированные временем деревянные четки с крестом, а правой держал наполовину наполненный бокал с темно-янтарным напитком. Время от времени он ставил бокал на край стола, делал пометки на пергаменте и делал изрядный глоток из бокала, продолжая сосредоточенно изучать старые страницы.

Прочитав очередную запись, мужчина поднял голову и посмотрел на пылающий огонь в камине, который осветил его лицо. Это было лицо Дорна III, архиепископа Огариса. Перед Главой Престола лежал древний манускрипт, написанный самим архимагом Мирра, под названием «Зерна Судьбы».

– Огонь значит, говоришь?! «Слезу Мирра увидит лишь в огне», —произнес архиепископ вслух, опуская голову и внимательно делая пометку на пергаменте.

Стук в дверь отвлек его от расшифровки следующей записи. Раздраженно кивнув головой, архиепископ положил перо и закрыл манускрипт.

– На небе вторая луна исчезла? – язвительно спросил Глава Престола.

– Ваше высокопреосвященство, к вам прибыл гонец из Кана, он требует срочной аудиенции, – прозвучал твердый голос из-за двери, игнорируя вопрос архиепископа.

– Впусти, – произнес архиепископ, не желая никого принимать.

Дверь мгновенно распахнулась, и на пороге появился личный помощник Главы Престола Яносс. Он придержал дверь рукой и впустил гонца Ордена Вера. По его изможденному лицу и одежде было видно, что он всю ночь провел в седле. Гонец, сделал неуверенный шаг, подошел к столу нетвердым шагом и, поклонившись архиепископу, передал ему свиток.

– Личный гонец Курт Рамке, депеша от Его Преосвященства эпископа Кана, для Его Высокопреосвященства, срочно! – передавая свиток отчеканил гонец.

– Покорми и напои парня, – распорядился архиепископ, беря свиток. – А ты можешь идти.

Гонец, поклонившись Главе Престола, развернулся и поспешил к выходу.

– Не беспокой меня до восхода, сам позову, – крякнул архиепископ, бросив депешу к остальным свиткам.

– Уже наступил.

– То-то у меня голова раскалывается, аж зубы сводит. Тогда сделай мне тан, да покрепче, – поднявшись с кресла, заявил Глава Престола, направляясь к комоду, чтобы поправить время на часах.

– Высокопреосвященство, пять чашек тана за ночь – может, лучше молочка?

– Подерзи ещё! Живо принеси! А то кожу с тебя живого сниму и молочком твоим поить буду, – разозлившись предупредил архиепископ.

– Будет исполнено, Высокопреосвященство, – ответил Яносс, исчезая в дверном проеме.

Поправив песчинки в песочных часах на комоде, Глава Престола вернулся к столу и уставился на закрытый манускрипт, обдумывая последние расшифрованные записи. Поняв, что стоит отложить дальнейшее изучение фолианта, архиепископ подошел к камину и подкинул в тлеющий огонь несколько дров.

– Проклятый холод пронизывает до костей, – пробубнил архиепископ, бросая еще одно полено в огонь. Пламя вспыхнуло, разгоняя мрак, но его тепло лишь на мгновение подбодрило старца.

Дверь кабинета слегка приоткрылась, и в него вошел Яносс с подносом, на котором красовались турка и чашка. Воздух наполнился запахом свежесваренного тана – крепкого и ароматного напитка, способного хоть немного согреть душу.

– Где тебя носит, бездельник? Сколько можно ждать? – рявкнул Глава Престола на вошедшего. – Ставь на стол и убирайся, я позову, если понадобишься.

Помощник поставил турку с горячим напитком на стол, собрал пустые чашки, стараясь их не уронить, и быстро покинул кабинет. За ним захлопнулась дверь, оставив хозяина кабинета наедине с его мыслями и холодом, проникающим в каждую щель.

Архиепископ ещё немного постоял возле камина, пытаясь согреться у огня. Пламя плясало, словно живое, но его тепла не хватало, чтобы прогнать скверные мысли. Налив из турки тан и усевшись в массивное кресло, он осторожно отхлебнул горячий и ароматный напиток.

– Прекрасно, – крякнул архиепископ от удовольствия, позволяя себе на мгновение расслабиться. – И что произошло в Кане? Полюбопытствуем.

С этими словами он поставил чашку на стол и извлек из стопки свитков депешу епископа. Сургучная печать, как страж секретов, трещала под его старыми, но крепкими пальцами, когда он вскрыл её. Раскрыв пергамент, архиепископ взял томик молитв святого Веркания для расшифровки текстов посланий. После некоторых усилий, потраченных на толкование и запись, он прочел следующее:

«Ваше Высокопреосвященство!

Брат мой во свете!

Покорно спешу сообщить, что в светлом городе Кан, случилось непредвиденное обстоятельство, требующего Вашего внимания.

В ночь высоких лун мая дня 10, сего светлого года, в город пробрался слуга тьмы и пренебрегая всеми условностями своего гнусного положения, вел непотребную волшбу на улицах светлого Кана. Переполошив всех соглядатаев Вашего покорного слуги и архимагов Ордена Мирра, сей приспешник тьмы избежав погони, скрылся из города в неизвестном направлении.

Все попытки определить характер и объект магического воздействия, потерпели неудачу. Единственное, что архимаги обнаружили – это нечеткий след смертного заклятия, который терялся у площади Торгашей в нижней части Кана. Свидетелей появления и исчезновения приспешника, к глубокому моему огорчению, не обнаружили. Ясно, что у этого слуги тьмы в светлом городе есть квингералии, о которых мы до времени не ведали. Выявить их среди горожан не удалось, хотя и были предприняты все меры (условные и не условные) к экспликации последних. Некоторые из подозреваемых предпочли уйти во тьму, не сказав и слова истины.

К прискорбию, хочу сообщить, что следствием проявления тьмы стала разупокоенность кладбищ в окрестностях Кана, коих по подсчетам архимагов Ордена, стало быть, шесть. Архимаги академии волшебства и светлые слуги Ордена Вера плечом к плечу пытаются извести всю эту нечисть, к несчастью, пока безуспешно. Слава свету, что нежить не может пока пересечь место упокоения.

Повергая эти соображения на благоусмотрение Вашего Высокопреосвященства, почтительно испрашиваю Вашего указания относительно дальнейшего участия в данном вопросе.

С почтением моим остаюсь ваш недостойный и многогрешный, брат Ракка Ульм, епископ Кана.

Май дня 11 года 3549 о сотворении мира сего.»

Несколько раз прочитав депешу, архиепископ откинулся в кресле, закрыл глаза и начал обдумывать содержимое. Спустя некоторое время он взял чашку и сделал глоток крепкого напитка, зажмурившись от удовольствия. Его взгляд упал на лежащий перед ним фолиант и стопку исписанного пометками пергамента. Внезапно, выпрямившись, архиепископ стал листать пожелтевшие страницы своих записей, пока не наткнулся на выделенное им пророчество.

«В год Полнолетия Ночи, он вспомнит дорогу тени и мрак приведет его в место отступников веры».