Андрей Рымин – Доля слабых (страница 65)
— Тревога! Орда! Нас нашли!
Чуткий сон беглецов оборвался, как не было. Люди спешно седлали коней. Понимая, что драться с чудовищами — дело последнее, баронет приказал убираться отсюда к чертям. Прозвучало двояко — с одной стороны, направление спорное, а с другой… Не к ночи помянутых обитателей нижнего мира можно было уже не искать. Яркий свет новой молнии подтвердил их наличие рядом с хвостатыми тварями — Арил насчитал шестерых чернюков, а ведь вряд ли он высмотрел всех.
Свора тем временем сократила дистанцию втрое. Теперь людей отделяло от чудищ лишь несколько десятков шагов. Медлить было нельзя, и, как только вторая нога нашла стремя, Арил сразу хлестнул лошадь поводьями. Грязь комьями полетела из-под копыт — теперь бы не напороться на ветку. Нестись по лесному болоту вслепую — чистое безумие, но выбора у людей не было, и лошади изо всех сил месили скользкую жижу.
Той сомнительной форы, что была у них изначально, беглецам еле-еле хватило, чтоб уйти из-под самого носа чудовищ. Но любая промашка грозила немедленной встречей с зубами хвостатых зверей, что и подтвердилось уже на первых шагах.
Конь одного из валонгцев споткнулся. Всадник, вылетев из седла, рухнул в липкую грязь. Не успел человек распрямиться и вскинуть оружие, как его придавили к земле сразу несколько лап. Бедолагу порвали на части в мгновение ока. Не ушла от расправы и лошадь — ее хрипы и ржание перекрыли даже звуки грозы.
Следом с жизнью расстался еще один воин. В этот раз из разведчиков Монка. Неудачно растущая ветка оказалась на уровне шеи мужчины, и солдата вышибло из седла прямо в пасть набегающей твари. Конь куда-то умчался без всадника, а предсмертный крик жертвы заглушил очередной раскат грома.
Так уж вышло, что первым поднявший тревогу Арил теперь оказался последним из скачущих. Темень, дождь и летящая из-под копыт грязь все равно не давали разглядеть дорогу, так что Лис и не пытался вмешиваться в безумный бег лошади — прижался к холке, сдавил ногами бока, вцепился руками в поводья и, зажмурившись, молился Яраду. Пока помогало.
В этот момент впереди конь купца сослепу налетел на шишковатый ствол тополя. Чудом устояв на ногах, животное продолжило скачку. Удар вышел вскользь, но коня резко бросило в сторону, и острые сучья соседнего древа на скорости сдернули плащ с человека и, разорвав ремешки, содрали с лошадиного бока седельную сумку.
Взвизгнув от боли в ушибленных ребрах, Малкольм качнулся в седле. Он не сразу понял, что потерял кроме собственной сорванной кожи еще кое-что. Но уже миг спустя, не нащупав заветную сумку, Зорди так заорал на весь лес диким голосом, что, умудрившись заглушить непогоду, донес факт пропажи до каждого воина в отряде:
— Эрмин, сумка!
Проявив чудеса отваги и какой-то нечеловеческой дисциплины, Эрмин, скачущий вслед за хозяином, на дыбах развернул коня и рванулся обратно к упавшей коричневой сумке. Этот странный, не поддающийся логике, нелепый маневр всадника Лис сумел разглядеть во всех красках, благодаря ярко вспыхнувшей молнии. Дальше судьба смельчака потонула во мраке. Смог ли валонгец поднять злополучный предмет, или все это делалось зря, парень уже не увидел.
Вдруг впереди закричали. Сквозь грохот дождя смог пробиться звук рухнувших тел. Лошадь Дирка столкнулась с конем подобравшего-таки сумку Эрмина, и на пути у Лиса в один миг образовалась живая преграда. Не сумев отвернуть, да и мало что видя во мраке, парень врезался в этот бурлящий завал. Конь Арила запнулся о что-то кричащее, и неодолимая сила вырвала охотника из седла. Короткий полет закончился мягким ударом о землю. В ноздри, рот и глаза сразу набилась грязь. Лис закашлялся, смахнул с лица липкую жижу. Что это? Рука по-прежнему сжимает повод. Значит, лошадь здесь, рядом!
Арил попробовал вскочить на ноги. Как ни странно, но это ему удалось — кости целы! Да и конь проявил расторопность. Всунув ногу в блеснувшее стремя, Лис хотел оторвать от земли и вторую конечность, но не тут-то было — в ступню кто-то намертво впился, не давая забраться в седло. Ожидая увидеть когтистые лапы, парень бросил испуганный взгляд себе за спину. Тварей не было. В правую ногу вцепился Эрмин.
Ниже пояса верный слуга своего господина был придавлен тяжелой громадой коня, безуспешно гребущего жижу копытами. Дергающееся в тщетных попытках подняться животное, видно, переломало валонгцу все кости в ногах — на едва различимом лице человека проступали следы сильной боли. Невзирая на муки и скорую смерть, всадник явно желал одного — во что бы то ни стало выполнить волю хозяина. Не давая охотнику прыгнуть в седло и умчаться, Эрмин свободной рукой тянул к Лису сумку.
— Передай господину! — прохрипел воин. — Живо! Бери!
Все события с того мига, как Арил рухнул в грязь, заняли всего несколько мгновений. Просто эти мгновения тянулись так медленно, что казалось, будто участники этой стремительной драмы попали в какой-то сон, где время течет по-другому.
Лис схватил сумку Малкольма, и пальцы Эрмина немедля разжались, позволив охотнику, наконец, запрыгнуть в седло. В тот же миг ход времени возвратил свою прежнюю скорость, и сразу несколько тварей накинулись на упавших. Раздалось хрипящее ржание. Завопил диким голосом Дирк, попытавшийся встретить чудовищ с мечом в руках. Конь дружинника ускакал в темноту, и солдату уже ничего не осталось, кроме как попробовать продать свою жизнь подороже.
Лошадь Лиса рванулась прочь, но как следует разогнаться уже не успела. В область крупа последовал первый тяжелый удар. Конь шатнулся вперед и безумно заржал, получив несмертельную рану. Когти следующей твари впились лошади в левую ляжку. Всадник чудом не рухнул назад, со спины взвившегося на дыбы скакуна. Остервенело кружась и брыкаясь копытами, конь Арила стряхнул нападавших и, едва устояв на ногах, вновь помчался вперед. Непогода и тьма в один миг проглотили наездника с лошадью. Шлепки лап по грязи и шипение растворились в шуме дождя. Ни своих, ни чужих, только темень и капли в лицо — но они все неслись, и неслись, и неслись.
Боги сжалились в эту ночь над Арилом, не позволив вслепую летящему всаднику наскочить в темноте на препятствие. Постепенно терявшая кровь лошадь Лиса пала ближе к рассвету. Задремавший наездник едва не расшибся о землю, но все обошлось — синяки, да царапины. Их и так пруд пруди. К тому времени буря уже прекратилась, и в лесу разлилась тишина.
Откатившись от туши животного, парень замер и чутко прислушался. Ничего — только птицы щебечут в ветвях. Значит, твари отстали. Облегченно вздохнув и немного расслабившись, Лис вернулся к насущным проблемам.
Где сейчас его спутники и, вообще, удалось ли кому-то спастись, он не знал. Эта дикая скачка во тьме унесла его в сторону, и насколько конкретно — Арил не имел представления. Раз так вышло, то ему теперь предстоит самому пробираться к проходу на север. Топать долго, но то ничего. Голова, ноги, руки — все цело. Есть оружие, есть, вода и немного еды. Да и в сумке купца, уж наверно, найдутся припасы.
«Вот, Зарбаг! А Рогатика нет! Наверное, слетел, когда я с лошади рухнул.» — обнаружил пропажу Лис «Вот ведь жалость — как будто частицу себя потерял… Ну уж ладно. Хорошо, что хоть сам жив остался».
Парень встал, аккуратно собрал с трупа лошади все, в чем увидел нужду. Потянулся. И, решив перед тем, как немного вздремнуть, отойти от кровоточащей туши как можно дальше, зашагал меж лесных великанов. Первые утренние лучи били прямо в лицо. Вскинув на спину тяжеленную сумку купца, Арил ковылял на восток.
«Ничего, человек за нее жизнь отдал. Значит, ценность значительно больше, чем вес.» — размышлял над проблемой Лис. «Как-нибудь дотащу»
Глава тридцать первая
Сила любви
— Какой же я, все-таки, умный. Почти как твоя жена. — Безродный натужно хромал, опираясь на руку Кабаза. — Не сунься я в эти кусты вслед за вами, сейчас бы уже духом был.
— Повезло. И тебе, и нам, — снизошел до ответа охотник.
Уже второй день Кабан слушал занудные речи Гайраха — впору воск в уши лить. Несмотря на боль в вывернутой ноге, Райх без умолку сыпал словами с тех пор, как они удалились от злополучных кустов на полмили. Стоило Безродному увериться, что им удалось улизнуть и погони не будет, как язык его замелькал помелом.
Только сон смог заткнуть говорливого Райха — жаль, что спали так мало. С утра опостылевший щебет вернулся, и к полудню Гайрах, исчерпав все насущные темы, принялся повторять все по новой. Инга уже давно перестала поддерживать разговор, а терпеливый Кабаз нехотя отбивался короткими фразами — ему было жалко Безродного. У того на глазах, как-никак, клан погиб… Столько горя не каждый переварить сможет. Поди, сердце ему сейчас крепко сдавило. Неудивительно, что пытается собственным голосом горе и страх заглушить.
— Э нет, брат. Одного везения здесь мало, — не согласился с охотником Райх. — Я еще в поле подметил, как хитро твоя Марика пропустила вперед наших дурней. Умная баба. Ты бы сам до такого, небось, не допер. Я тогда сразу смекнул, что надо за вами держаться. И, как видишь, не прогадал. Жив остался. И почти цел. Долбаная нога!
Чудом избежав зубов и когтей, проломившись кустами, лишь слегка оцарапав лицо, непутевый Райх умудрился нелепо и глупо споткнуться на ровном месте о корень и подвернул ногу. Сломать — не сломал, но сустав над стопой растянул хорошенько — тот опух и нещадно болел. В принципе, кое-как ковылять болтун мог и сам, но быстрей получалось идти, опираясь на крепкую руку товарища.