Андрей Рымин – Бессмертыш (страница 32)
— Были, Алекс. Когда нет ошибок, ты получаешь первое место. Все остальное — ошибка.
Идем до его машины и даже не разговариваем. Все органы наполнены горечью поражения.
— Вечером приезжайте, — емко говорит. — Пообщаемся еще.
Вопреки всему, отец никогда от меня не отворачивался. Толкал всегда вперед, ругал, наставлял.
— Эскортницу свою возьми. У вас же там планы.
Сжав ладонь в кулак, стучу по крыше отцовской машины.
Марта!.. Подиума не было, как и награждения, и совсем вылетело из головы, что я не один.
Киваю и бегом поднимаюсь по лестнице отеля. Вызываю лифт и нервно отстукиваю кроссовком по глянцевой плитке холла.
Обиделась, наверное. Я не искал ее, не подходил. Игнорировал все выходные. Последний нормальный, человеческий разговор у нас был на том поле, где я ее фотографировал.
Вавилова призналась, что это лучшие выходные в жизни, убегая от огромного, с ее слов, шмеля. Дурная, беспечная девчонка!
В номере Марты нет, и я достаю телефон, чтобы позвонить. Проблемная модель, еще вляпается куда-нибудь…
Не отвечает. Гудки идут, время идет, а Марта не объявляется.
Открываю сообщения и глазами натыкаюсь в неотвеченное от Серены.
Рычу от ощущения тупика. Кручусь мысленно вокруг своей оси и вижу стены, стены, стены… Ни одного даже крошечного выхода.
Марты нет полчаса, час… Через два часа и неотвеченных вызовов срывает чеку.
Мечусь по большому номеру, как загнанный в клетку зверь. Если с ней что-то случилось? В беду попала? Не узнать, не вытащить. Чувство вины травит до потемнения в глазах.
Обещал же! Легкомысленная девка! Ветер в голове! Неудивительно, что с ней постоянно что-то случается.
Вавилова заявляется еще спустя час и миллион неотвеченных звонков. Я даже написал ей два сообщения с просьбами перезвонить и немедленно возвращаться в отель.
Девчонка заходит с тремя картонными пакетами известных местных фирм.
— Привет, Алекс, — улыбается. У нее все хорошо… Все хорошо, блядь.
— И где ты была?
Упираю руки в бока. Свернуть бы ей сейчас тонкую и длинную шею.
И нет, она не выглядит обиженной или брошенной. По крайней мере внешне, потому что Вавилова иногда умеет очень хорошо скрывать то, что творится у нее в душе.
— Я, — снимает маленькую сумку, складывает пакеты на диван. У меня сердце заходится в тахикардии ровно так же, как в высокоскоростных поворотах. — Я общалась с Таней. Потом мы решили съездить в город и пройтись по магазинам. Показать, что купила? Но тебе вряд ли понравится…
Посмеиваюсь нервно.
— С Таней общалась? — подхожу. Или правильней будет сказать, наступаю.
— Ну да. Я подумала, что ты захочешь побыть один. Ну, сам понимаешь, после чего.
Злюсь. Кровь вскипает по щелчку пальцев. Вот он удар о бетонное ограждение на сумасшедшей скорости без малейшей защиты. Башка, шея, грудная клетка — в хламину, на осколки и мелкие раздробленные косточки.
Прищурившись, въедаюсь в кукольное личико Марты. Спускаюсь к ключице и груди. Соски торчат, она до сих пор без лифчика ходит. Всей Вене показывала сиськи?
Серена бы такого себе не позволила…
О чем эта русская только думает⁈
— Тебе я тоже купила. Футболку. Будешь носить, — самонадеянно заявляет.
Фиолетовая, да? Руку даю на отсечение.
— А ты что, меня искал?
— Типа того, — шиплю и сам не понимаю, почему до сих пор злюсь. Вот же она: живая, невредимая. Шмотки свои достает из пакетов. Щебечет, не прерываясь даже на короткий вдох.
— Мог бы посмотреть мои сторис.
Fu-u-uck!
Подхожу еще ближе. Крадусь. Отругать хочу. Снова голый пупок, поясница. Ноги…
Марта продолжает трещать без умолку. Раздражает своей болтовней ни о чем.
Я и правда хотел побыть один. Да в принципе забыл о существовании своей «девушки». Но как только она «пропала», полученное восьмое место будто потеряло значимость. Я не вспоминал о своем позоре все это время.
Но заявилась пропажа…
Еще шаг. Встаю вплотную.
Запах сливочных круассанов и цветочного рынка, куда мы с мамой ездили в детстве. Приятно до зуда под кожей. Руки тянутся коснуться плеч Марты. Они довольно острые, узкие.
Губы без следов помады. Конечно, столько болтать. И она упорно продолжает это делать. Каждый ее звук, и пухлые губы соприкасаются, бьются.
Взмахи длинных ресниц разгоняют кровь, но это приносит мне лишь мучение.
Глава 27
Марта
Алекс горячо смотрит. Щеки пылают от его взгляда, и мне совсем не спрятаться, как от солнца.
— Алекс?.. — на выдохе обращаюсь.
— Могу?
Может что?
С замиранием сердца, с полной остановкой пульса вглядываюсь в черные зрачки, заполняющие всю радужку.
— Возможно.
Опять же, возможно что?
Эдер цепляет мой подбородок. Теперь не отвернуться, а хочется, потому что не по себе. Отругает? Нахамит? Скажет что-то едкое?
Но его губы, сухие и безумно обжигающие, касаются моих. Движения мягкие, захватывающие.
Колени подкашиваются. Таю быстрее льда.
Не верю в происходящее.
Надо бы руки на плечи Алекса положить, но я будто бы под действием гипноза или в трансе.
Он целует меня! Первым!
— Сними с себя одежду, — говорит. Читаю по губам.
— Ты перегрелся?