Андрей Рымин – Бессмертыш (страница 20)
Обгоняю его только через пять кругов на связке трех поворотов. Их еще называют «генератор ошибок».
Пилоты не могут видеть
Сафин ошибся, я этим воспользовался. Пусть теперь кусает локти.
Тима, ну снова ошибки новичка… Опускаю свой момент в начале. Но ради справедливости можно было бы поставить защитные барьеры и получше, чтобы не подвергать здоровье риску. Все выходные этот «генератор ошибок» собирает коллекцию поломанных болидов.
Я — лидер гонки. Вырываюсь вперед, несмотря на массивные, почти непрекращающиеся атаки в исполнении пилота «Феррари». Кажется, «голому пупку» все же придется меня целовать.
Уже вижу маячащий клетчатый флаг. Выдыхать рано, пока не завершу гонку. Кстати, без единой аварии, ошибок и крошечных столкновений. Снова опустим момент с Мартой.
Половина пелетона так или иначе испытывала трудности. Четыре вылета с трека, две аварии, пять штрафов, незапланированные пит-стопы… Жу-уткая трасса.
— Превосходная работа, дружище, — Сэм радуется.
И правда. Превосходная.
— Спасибо. Ребятам в гараже тоже огромный респект. Все было проделано великолепно.
— У Майка сход. Авария.
— Жаль.
Паркую болид у таблички «1» и устало выкарабкиваюсь. Стюард взвешивает. Очень надеюсь, что после перенесенного за рулем стресса, у меня не будет недовеса из-за сброшенных килограммов.
У стойки снимаю шлем, балаклаву. Трибуны не просто гудят, — ревут в полный голос. Слышу свое имя, вижу плакаты со мной. Смешные какие-то.
Пресвятая Дева Мария, кто-то признается мне в любви…
— Ты гонщик дня, — сообщает инженер, когда подхожу к ограждению, чтобы принять поздравления.
Скромно принимаю. Не привык открыто радоваться. Я же не Марино. И не Сафин.
— Алекс! — кричит моя «девушка».
Марта пробирается через толпу мужиков, которые выстроились у ограды. Глаза огромный, темные-темные, чем-то пугающие. Она широко улыбается и отчего-то верю, что искренне.
Жду. При этом я как не в своей тарелке.
— Первый, — нашептывает.
Девчонка целует. Атакует, как я болид Сафина. Смело.
По правой стороне скользит холод. Немеет сначала рука, потом и вся часть тела.
Серена тоже здесь. Она стоит и смотрит на меня и Марту, испытывает весь спектр чувств, что и я, когда вижу любовь всей моей жизни с другим. И не просто с левым чуваком, а с родным братом.
Я полностью во власти ее взгляда. Пробую переключиться на ту, чьи губы целую. Они мягкие, податливые. И сказал бы, довольно вкусные.
Руки Марты на моей шее. Я же весь потный после гонки, но Вавилову это не смущает. Скользит по горячей коже прохладными пальцами, в волосы зарывается.
Мысленно отрываюсь от Серены и с силой сжимаю Марту через металлические толстые прутья.
Все происходит очень медленно, но на деле секунд пять, не больше.
— Нас номинировали на «Пару года», — закончив поцелуй, говорит. Впиваюсь взглядом в ее лицо. Это же чистая проблема. Кончиком своего носа поддеваю ее.
Проходит еще секунда.
— Я тобой горжусь, — шепчет одними губами. — Ты правда лучший.
— Алекс, — меня отвлекает хлопком по спине один из стюардов. Время же, еще много процедур, которые нужно пройти.
Отхожу от Марты, так и не сказав, что благодарен ей. Мне никогда и никто не говорил, что гордится мной. Раньше был уверен, что не заслужил еще эту желанную «гордость».
Глазами сканирую ребят из команды. Черные футболки с белыми надписями титульных спонсоров, Марта выделяется своим «голым пупком». Смотрит на меня, как на божество.
Серены нет. Она ушла, и сегодня я больше ее не увижу. Ей нестерпимо больно, возможно, даже плачет. И вкус победы меркнет и кислит во рту.
Зависимость. Больная зависимость, что проще будет удавиться. Или выпить тот же антифриз.
Глава 18
Марта
Праздничный ужин после победы Алекса на Гран-при Майами назначен на девять вечера в одном из самых презентабельных ресторанов города.
Менеджер уже предупредил, что будет большое количество прессы и нужно быть осторожной.
— Надеюсь, твой бунт закончился на фиолетовом топе?
Алекс проходит в квартиру, как хозяин. Вроде и расслабленный, радостный, но внутреннее напряжение ощущается по невидимым для всех, кроме меня, волнам.
— Я могу сказать «нет»? — кричу из гардеробной.
Нужно быстро найти те вещи, которые должна надеть. Здесь черт ногу сломит после поиска образа для сегодняшних гонок.
— Нет, — отвечает близко.
Алекс в дверях. Я чувствую это кожей, которую резко орошает кипятком.
— Фиолетовый под запретом, Марта.
— Могу хотя бы узнать почему? — не поворачиваюсь. Если сделаю это, Эдер увидит мое смущение.
Я в одном нижнем белье, и, как джентльмен, Алекс должен отвернуться. Ну, или вообще не заходить. Но он здесь, рядом.
— Или мне и белье снимать? — глупо провоцирую.
И трусы, и лифчик «любимого» цвета Алекса. Это уже неспециально было надето, так вышло.
— В контракте ничего не сказано об этом, — продолжаю быстро перебирать вешалки. Где же то синее платье?
Поворачиваюсь. Алекса нет. А я в смутных чувствах. Иногда мне кажется, Эдер преднамеренно возводит высокую и толстую стену между нами. Да и вообще между собой и всеми остальными людьми.
Синего платья согласно какому-то там пункту договора нет. Дело плохо.
Взглядом скольжу по тому, что имеется, и выбираю красное. Длинное, струящееся, с открытой спиной.
Быстро меняю нижнее белье, лифчик заменяю на специальные накладки для груди. Ныряю в платье, как рыба в воду, а ноги сую в туфли.
К Алексу выхожу снова бунтаркой. Но не прогонит же? Не разорвет контракт? С его слов, мы уже в крепкой связке.
— Ты решила совсем игнорировать пункты договора?
Алекс убирает руки в карманы классических брюк. Рассматривает каждый сантиметр моего образа придирчиво и несколько недовольно.
— Ты разве помнишь все пункты?
— Я — да, — отвечает и глубоко вздыхает.
Прищуривается и делает шаги в мою сторону.
— Теперь готова?
Улыбаюсь. Его вопрос как разрешение пойти в красном. Прекрасно понимаю, что бредовее не придумаешь — ждать разрешения на выбранный наряд, но у нас сделка, и я обязана подчиняться дурацким пунктам.
— Сумочку еще возьму!