Андрей Рымин – Бессмертыш (страница 13)
Его взгляд полон печали и горя. А мне до ломоты в теле хочется найти ту девчонку, прижать к стене и выпытать, почему она выбрала другого? Почему была такой жестокой?
Я бы… Я бы так не поступила.
— А ты? Своего папика любила?
Об острые черты лица парня можно порезаться. Его скулы, линия подбородка, даже сложенные в напряжении губы — японские ножи, которые точили профессионалы на протяжении столетия.
Язвительность сейчас, как щит. Но и он может убить.
— Не было никакого папика, Алекс Эдер, что бы ты там обо мне ни придумал. Был обычный парень, который воспользовался мной. Любила ли я его? Не знаю. Я не верю в любовь, — говорю то, что всегда.
Целую вечность гонщик молчит. Алекс-то в отличие от меня верит. За дуру теперь считает, когда душа кричит, чтобы убедил меня в обратном.
Прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать слабость. Она прорывается слезами, как тонкая плотина весной.
— Ты правильная фиктивная девушка, — с улыбкой произносит. Вынуждена играть такую же улыбку, — сработаемся.
— Идем?
Мне холодно. От каждого вдоха тысячи острых ледышек ранят внутренности. Хоть не дыши.
Алекс идет следом, слегка отставая.
Я знаю, что он нацепил кепку пониже на глаза и несмотря на отсутствие солнца, надел темные очки. В проведении Гран-при густонаселенный Шанхай становится центром притяжения всего человечества. Люди везде, короче. Даже там, где их быть не должно.
— Лавка с печеньем-предсказанием, — указываю взмахом руки. Алекс ловит ее и переплетает наши пальцы.
Пересекаемся взглядом. Я опускаю свой на его губы и, спохватившись, отворачиваюсь.
— Хочешь?
Печенье? Сглатываю. Вновь живот скручивает голодом. Или это совсем не голод.
Киваю, и Алекс тянет меня на противоположную улицу.
Он покупает две упакованные печеньки. Одну протягивает мне и с интересом наблюдает, как я пытаюсь вскрыть упаковку. Злюсь, но совсем не на запакованный полиэтилен.
— «Удача, которую ты ищешь, находится в другом печенье», — читаю. Эдер смеется. — Последнее время мне не везет. Читай теперь ты.
Алекс разворачивает свое печенье. По глазам вижу, что прочитал, но озвучить вслух не торопится.
— «Вы получите самые сладкие награды, которых заслуживаете». Хочешь поменяемся? — сминает свою бумажку. С жалостью смотрю.
— Ну уж нет. Лучше купи мне еще одно печенье.
Глава 12
Алекс
Над Шанхаем сгущаются тучи. Огромные, темно-синие облака заволокли все пространство над трассой.
Гоняться в дождь — не самое мое любимое занятие, если быть честным. Да и кто-то вообще любит?
Настраиваюсь задолго до старта. Мысленно проделываю то же, что и всегда: легкая разминка, крепление шлема и защиты, довольно странная посадка в узкий кокпит. Под нос пою любимые песни.
— Удачи, — Сэм протягивает руку и потом хлопает по плечу.
Вынужден улыбнуться. А это тоже не самое мое любимое занятие — улыбаться. Я же на Майк Марино!
Старт гонки через десять минут. Трибуны уже ревут, заглушая музыку. Все команды со своими болидами выстроились на старт-финишной прямой, согласно местам после пройденной квалификации.
Моя позиция вторая. Я за Тимуром Сафиным. Вновь.
Наши шины прогревают, чтобы гонщик максимально быстро вкатился в трассу. Асфальт сухой, мы начинаем со сликов (От автора: гладкие покрышки без протектора), но готовимся к дождю в любую минуту. По прогнозам он начнется не раньше двенадцатого круга.
По сигналу команда покидает трек. Остаются только двадцать болидов и двадцать пилотов в них.
Настроение дерьмо.
— Предположительное время начала дождя — девятый круг, — сообщает по радио Сэм.
Отлично, че!
— Save.
Сейчас я бы предпочел завалиться на диван с миской шоколадного мороженого. Возможно, пригласил бы и Марту. Она до сих пор раздражающая, но смешная. Девчонка заставляет меня улыбаться и напоминает мне старую мягкую игрушку, которая нуждается, чтобы ее помыли, зашили дыры и поиграли.
Задерживаю дыхание, пока огни не гаснут.
Первый поворот — правый, затяжной. Он сразу переходит в левый. Скорость на этом участке не максимальная. Да и машины все еще трутся колесо в колесо, увеличивая риск аварий.
Вылететь на первом круге — верх идиотизма и тупизма. Если это произошло с тобой, задумайся. Тебе точно не место среди топовых гонщиков планеты.
Напряжение возрастает, когда мы приближаемся к длинной прямой.
Внутренне я дал себе твердую установку — обогнать Сафина, чего бы мне это ни стоило. Мы начинаем уходить в отрыв от остальных участников. Даже Майк Марино, который следовал за мной, обогнав сразу два болида, теперь на расстоянии целой секунды.
Над трассой становится совсем темно. Дождь будет сильным, как и в прошлом году.
Стараюсь освободить голову от лишних мыслей.
По радио просят менять какие-то настройки, о которых я в корень не секу. О чем и сообщаю Сэму. Прошу оставить меня в покое.
После начавшегося дождя, стремительно еду менять шины. Обогнать Сафина так и не удалось к этому моменту. В чем причина — не знаю. У моего болида достаточная скорость, но, кажется, у красной команды скоростной ресурс намного выше.
Это удручает. Необходимо будет нашу машину дорабатывать. Не дело — позволять кому-то быть лучше нас.
На трек мы возвращаемся в том порядке, как и начинали. Лидирующий в гонке все еще Тимур Сафин.
В дождь любое неверное движение может привести к сходу, но не рисковать?… У кого-то получается, у кого-то нет.
Дважды был режим «желтых флагов» (От автора: на трассе источник опасности: работающие люди, остановившаяся машина, обломки).
Пару «малышей» выбыли из игры. Не то чтобы их жаль — это спорт. Довольно жестокий, опасный и безумный, но я вспоминаю свою самую первую гонку, когда я не справился с управлением и влетел в стену на предпоследнем круге. Я был в очковой зоне и мог принести команде целых десять.
Отец был недоволен. В тот момент это огорчало больше всего, но и послужило хорошим уроком.
— Дождь рассеется к последнему кругу, — передает Сэм.
Асфальт влажный, если не мокрый. Кое-где лужи, которые увидеть довольно сложно на такой скорости. Но чувствуешь ты их сразу. Болид будто «плывет», управление делишь с трассой.
Преследую Сафина и пробую то и дело его атаковать, пока Тимур не ошибается. Он цепляет белую линию. Та слишком скользкая, и Сафин теряет управление. Это дает мне сильное преимущество.
Уверенно обгоняю гонщика «Вороных коней» и выбиваюсь в лидеры гонки. Сафин выруливает на трек обратно, теряя при этом драгоценные секунды. Представляю, как он сейчас ругается.
Ошибка новичка, Тимка.
Посмеиваюсь по-тихому.
— Good job, man (англ.: Хорошая работа)
— Yeah (англ.: Да; разг.)
Сохраняю спокойствие, но в груди бурлит все от радости. Сколько бы раз ни держал кубок и ни поднимался на подиум, каждый — какой-то особенный. Волнительный. Наполненный чем-то счастливым и редким.
Думаю об отце. Сегодня он будет мной доволен. Обычно папа присутствует на всех моих гонках, но вот уже второй этап пропускает по неизвестным мне обстоятельствам.