Андрей Рудалёв – Четыре выстрела: Писатели нового тысячелетия (страница 95)
В «шедевре» американской киноиндустрии – фильме «Красная жара», который пришелся на время перестройки, герой Арнольда Шварценеггера, приезжая в Штаты, со скрежетом зубовным произносит: «Ка-пи-та-лиззм!» Сейчас уже не надо никуда ехать. Он сам, этот капитализм, коростой пробрался к нам. Контрабандой его нам подкинули. Кстати, Америку – центр и оплот современного капиталистического мира, Садулаев называет «страной мертвых» (http://whiteindia.ru/archives/4527).
Герман в своем пути от «Радио Fuck» добрался до «АD». В заглавии книги латиницей обозначено название крупной корпорации.
Современный ад вывернулся наизнанку. Из пропасти, космологического низа он распространился по земной горизонтали, приобрел материальные и идеологические формы. Он даже персонифицирован. Ад может отлично мимикрировать, умело подстраиваться под все формы жизни, выглядеть вполне респектабельно и притягательно. Это у него особенно удачно получается, когда не замечают, отрицают и его проявлениям не придают значения.
Роман начинается в канун католического Рождества. Символ понятен – зачин новой конечной эпохи. Теперь рождественская «сказка покинула этот город», «чуда не происходит», и «детство нашего мира давно закончилось».
Вначале был корпоративный праздник. Всё началось с оргии, вакханалии, апофеозом которой стала вилка в груди главы холдинга Мандельштейна. Вместо рождения – смерть, вместо звезды – холодные зубья вилки. Выверт, изнанка, как и положено в инфернальной лукавой стихии.
Далее в романе следует самое любопытное – описание языческих мистерий рыночной цивилизации. Неоязычество рынка становится потусторонним, разлагающимся, трупным. Современный рыночный миф трансформируется в ад – компанию «АD», основным конкурентом которой на рынке является фирма «Парадиз трейдинг». Капитализм с нечеловеческим лицом, рогами и хвостом. Главное в бизнесе – быть вписанным в систему, повязанным, тогда «никто не позволит тебе утонуть. Кредитуют, реструктурируют, но вытянут».
Мир строится на системе иллюзий, подделок, соблазнов. Ад «очень похож на Рай, внешне. Легко перепутать. Но это ад, настоящий ад. Потому что в нем нет Бога. Это главное отличие. Любые самые комфортные условия существования, которые создают демоны, – обречены быть адом. Ад – это жизнь без души, без Бога».
Мир иллюзий, подделок – ад привлекает к себе через использование семи смертных грехов для продвижения товаров. Он развивается посредством сделок, которые происходят после соблазнения. Поэтому важен момент искушения. Сюжет продажи бессмертной души, которая связывает человека с Богом, и подписи в контракте. Он есть и в «Пурге», и в «Таблетке»: «Древний жулик» не раз подходил к нему, когда занимался музыкой, когда начал писать книги и «совал мне под нос свой контракт, пахнущий мочой привокзального туалета» («Таблетка»). После продажи души связь с Богом прерывается.
Другой путь вхождения инфернального в мир через вражду: конкуренция – основной принцип капитализма. «Враги рода человеческого» всё направляют на то, чтобы «сохранить свои привилегии, ожесточить конкуренцию, узаконить вражду» («Пурга»). Так действует «враждебная человечеству сила» – настоящий дьявол.
Капиталистический «закон джунглей» – это также реализация дьявольского плана. В «Пурге» князь Кропоткин приходит к выводу, что нравственный закон внутри человека составляет «инстинкт взаимопомощи»: «Кропоткин видел, что человеку свойственно стремление к общительности, безотчетная тяга к помощи другому представителю своего вида».
Вместо «закона джунглей» и соперничества с борьбой за существование – «симбиоз», который есть «высший тип отношений между видами, дающий преимущества обеим сторонам отношения».
Противоположность симбиоза – паразитизм: «Паразит не заботится о благе “хозяина” и даже не почитает его за такового. Скорее он считает себя хозяином и владыкой несчастного, кому он причиняет боль и страдание». Так действует правящий класс.
На курсах повышения квалификации холдинга «АD» лектор рассуждает о том, что «когда монотеистические религии вытеснили язычество, прежние боги были переведены в разряд демонов». Демоны – это символы, столпы менеджмента: «Маркетинг, Мерчендайзинг и прочие твари не просто термины их учебника по экономики, но имена могущественных демонов. Вся семейка состояла между собой в кровосмесительном родстве».
Рыночная демонология проста, ее термины персонифицированы, им надобно поклоняться, чтобы избежать их буйства и гнева. Следует заручиться их поддержкой в охоте на клиентов, в битве за повышение продаж.
А чего стоят три уровня программ обучения управленцев холдинга! Три уровня рыночного просветления адептов этого культа, при которых мисты постепенно посвящаются в мистагогов. Причем каждый новый уровень начинается с полного отрицания предыдущего. Переходя на высший, ты отрицаешь прошлое и всё, чему ранее тебя учили. Твою личность форматируют заново.
Первый уровень – магический, когда «внушают, что успех бизнеса зависит от благосклонности потусторонних персонажей». Мнительная зависимость от внешних неведомых сил, которые ведут тебя, управляют твоей жизнью, найдя общий язык с которыми ты обретаешь успех и возможность перехода на следующий уровень. Здесь внушается мысль о самодостаточности управленца, что всё зависит исключительно от него и «только научившись контролировать свое сознание, обратив взор внутрь себя, человек способен продвигать бизнес». На третьем, заключительном уровне происходит посвящение в небожители – топ-менеджеры. Топ-менеджер возвышается над полем битвы и, погружаясь в нирвану, наблюдает, как «всё происходит само собой, по своим законам». Основная его позиция – невмешательство в процесс. Он уже стал идолом, которому остается принимать священные дары: обставлять кабинет, выбирать автомобиль, потреблять всевозможные деликатесы и обживать курорты. Ты уже продал душу духам капитализма, и от тебя больше ничего не зависит
Возьмем топ-менеджера «АD», убитого вилкой. Мандельштейн, уроженец деревеньки Черные Курки из средней полосы, далеко не рядовой человек даже с точки зрения физиологии. Он гермафродит, некое сверхсущество с мужскими и женскими половыми признаками. Кстати, дьявол также гермафродит: у него мужской член и женская грудь. От этих самых гермафродитов в Средневековье зародился шоу-бизнес. Они были «хедлайнерами» на ярмарочных шоу уродов.
Эти сверхсущества «мертвые и живые одновременно», они впускают потустороннее в наш мир.
Мандельштейн – эффективный управленец, верхушка и символ корпоративной пирамиды. На самом деле, как ваучер «МММ», он вроде как был, но в то же время «не было никакого человека». Через некоторое время он воскрес в виде инфернального нечто. Пустота, бесплотная тень, от которой остается «запах нечистот и горелой серы». Он появился из ниоткуда («Обстоятельства его восхождения к вершинам успеха были покрыты не то чтобы полным мраком, но скорее туманом сомнительного свойства) и пропал в никуда.
Сам муравейник корпорации – микрокосм, который устремлен не вверх, а вниз, – становится проекцией инфернального. Примечательно, что классификация рекламных клипов – одного из основных источников роста и развития холдинга, составлена по семи типам смертных грехов: гордыня, зависть, чревоугодие, похоть, гнев, алчность, лень. Всё это должно быть взлелеяно в мире, ведь чем больше и полнокровнее присутствуют эти качества, тем эффективнее отдача от рекламного продукта. Тем глубже вхождение ада в плоть мира.
Реклама греха через грех…
Здесь всё наоборот, всё через выверт. Мужчины спят с мужчинами, женщины с женщинами, помимо всего этого есть секта универсальных людей – гермафродитов. Их символ – кентавр, существо также амбивалентной природы: «Его верхняя часть относится к этому свету, а нижняя указывает на родство с миром теней, мертвых». Этот телесный и духовный низ тянет кентаврическую цивилизацию в потустороннюю пропасть (в рассказе «Жертвоприношение» директор мясокомбината, возжелавший стать сверхсуществом, в итоге превратился в козла). Посюсторонний мир уже имеет прочные и даже физиологические узы с инфернальным.
В книге не обошлось и без явления Виктора Олеговича Пелевина, который в баре турецкого Мармариса распинался о двойственной природе России: орел на гербе – гермафродит.
Защититься от этого можно только двухчастным заклинанием, что и спасло героя книги следователя Катаева. Первая часть будет составлять неоспоримую истину, вторая – пожелание. Для Катаева в роковой момент спасительной стала тавтологическая истина «солнце встает на востоке». «Может, у нас и нет других истин, кроме тавтологий, когда мы называем разными словами одно и то же», ведь всё остальное можно поставить под сомнение. Шок тавтологической истины разрушает матрицу, иллюзию.