Андрей Розальев – Темный охотник #11 (страница 34)

Хотя… я присмотрелся к мечу астральным зрением.

Однако!

В меч кто-то подселил душу редкого, свирепого и крайне опасного морского хищника. Как русалка, только не миловидная девушка, а мордастая саблезубая тварь размером с синего кита. А эта конкретная, чья душа теперь жила в мече, ещё и успела прокачаться до второго, если не первого, класса. Такую раз на раз не каждый абсолют убить сможет — а здесь не просто убили, а пленили душу.

Это ни разу не церемониальный меч. Самый что ни на есть боевой. И усмирить вселённого в него хищника — нужна сила.

Но самое главное — душа самого императора. Уж не знаю, что за артефактами он обвешался под своим золотым кимоно, но я не смог заглянуть в его душу незаметно. Безусловно, взломать все эти побрякушки мне бы ничего не стоило, но это же невежливо. Если захват студии ещё как-то спустили на тормозах, то нападение на императора явно в дипломатический протокол не вписывается.

А у нас ведь не стоит задачи сделать его жертвой, объединив против нас всех японцев? Нет, не стоит. Значит, подсмотреть не получится.

Впрочем, я и без того видел — передо мной самое меньшее маг вне категорий. А скорее всего — давно абсолют вне каких-либо классификаций.

Ну что ж… Если Мусасимару хотел появиться эффектно — у него это получилось.

Хасэгава вскочила так резко, что чуть не опрокинула кресло. Ватанабэ следом. Оба склонились в самом глубоком поклоне — в пояс, склонив головы. Ямамото же, поднявшись с каменным лицом, склонился иначе, примерно наполовину, положив левую руку на рукоять катаны.

Кристина тоже поднялась и поклонилась, аккуратно, без пиетета, как рядовому барону, а не императору.

Мы четверо, разумеется, остались сидеть.

Мусасимару обошёл стол со стороны ведущих, спокойно похлопал Ямамото по плечу, прерывая его поклон и сел в свободное кресло.

И только после этого повернулся в нашу сторону, всем креслом, положив одну руку на стол.

— Здравствуй, Дмитрий, — спокойно кивнул он Голицыну. — Спасибо, что откликнулся на приглашение.

Хм, язык он тоже подтянул. Когда я прошлый раз с ним по телефону разговаривал, он ещё коверкал слова. А сейчас говорил по-русски почти чисто, получше Ватанабэ даже, лишь небольшой акцент остался.

— Здравствуй, Мусасимару, — ровно таким же кивком ответил Дмитрий Михайлович, повернувшись в кресле навстречу своему «коллеге».

Как-то Мусасимару — называть его жирдяем теперь язык не поворачивался — очень уж спокойно себя ведёт… Какой-то подвох? Я ещё раз огляделся астральным зрением, охватив внутренним взором пространство не только телецентра, но и окрестности. Да, конечно, спецназ присутствовал — но на почтительном расстоянии. В здании — рядовая охрана, несколько «деток», но ничего такого, с чем я бы не справился. Включая самого императора. Может, он просто не отдаёт себе отчёт в том, насколько на самом деле я силён, и считает, что в случае чего легко со мной справится? Да ну, бред какой-то. Допустим он не понимает природы моей силы, но то, что здесь Голицын и его дочь — он же должен понимать? А Голицын в одиночку…

Нет, всё не то.

Похоже, он действительно не рассматривает силовой вариант развития событий. А может, даже специально оставил охрану подальше, чтобы ни у кого палец на спусковой крючок случайно не упал, мало ли кому что привидится.

И тут я ощутил лёгкое касание к своему разуму.

Вот оно что…

Но источник — не Мусасимару. Кто же ты, где же ты?

Я поддался, пропуская вражеского менталиста, а потом жёстко, одним ударом, вторгся в его душу. Тут не до сантиментов. Мало ли что он уже успел разведать? Совсем не факт, что в мою голову он полез к первому. Наоборот, я бы на его месте себя на закуску оставил.

Положим, до Ариэль бы он и не дотянулся — ту её татуировки охраняют. А вот оба Голицыны… мы же только что с военного совета, все планы наступления в самом верхнем слое оперативной памяти! Даже я смог бы считать, хотя менталист из меня, как из утюга ракета.

Так… так… так… что там у нас? Сидит в машине, напротив — какой-то офицер. Смог залезть и к Ане, и к Голицыну старшему в мозги, даже понял, что Страж — живой. С кем поделился? Не успел? И не успеешь…

Повинуясь моему приказу, менталист смял волю сидящего напротив офицера. Один приказ — и тот выстрелил в голову моему «подопечному».

Менталисты — товар штучный. Даже если у них их целый отряд, быстро они нового к операции не подключат. А предупреждён — значит вооружён. Хм, где-то у меня был мозгоклюй…

Покопавшись, я вытащил из Океана душ этого самого мозгоклюя. Астральная сущность, в обычном мире никак себя не проявляет, питается эманациями эмоций. И просто обожает людей и других разумных с ментальными способностями. Стоит им только раскинуть свои щупальца — тут-то к ним и приходит вежливый ослик, и начинает сношать мозг, превращая его в кашу.

«Появятся поблизости — сообщи!» — наказал я, одновременно вливая в сущность прорву энергии. Теперь менталистам не то что поблизости от телецентра — вообще в Токио появляться не стоит!

А Разумовскому — выговор с занесением в личное дело. Какого хрена у императора защитные артефакты под кожу не вшиты? Кто ещё из вышестоящих чинов под угрозой? Провал разведки, прозевавшей не то тридцать, не то пятьдесят лет подготовки — не менталистов ли работа?

Столько вопросов… Ничего, вернёмся — задам.

Впрочем, и я тоже хорош. Давно ведь уже Анютке печатями ментальную защиту мог прокачать.

А пока…

Я открыл глаза, возвращаясь в реальность, в которой и секунды, наверное, не прошло. Немного мутило, но терпимо.

ㅤ

— Мы всегда уважали соседей, — продолжил меж тем Голицын. — И всегда предпочитали открытый диалог. Именно поэтому я здесь. Чтобы обсудить будущее, которого мы можем лишиться.

Мусасимару едва заметно усмехнулся уголками губ.

— Будущее уже наступило, сосед. Но я готов послушать. О чём именно ты хотел поговорить?

— О здравом смысле. И о возможности исправить ошибку, пока она не стала фатальной.

— Ошибку? — Мусасимару приподнял бровь. — Ты называешь ошибкой стремление Японии к нормальной жизни?

— Я называю ошибкой войну, которая уничтожит всё, что мы строили на протяжении десятилетий, — терпеливо пояснил Голицын. — Давай будем реалистами. Ты смотришь на карту и видишь землю, которую хочешь перекрасить в свои цвета. Ты загнал на континент огромную армию. Но война — это не только доблесть. Это ещё и логистика. Ты захватил огромную территорию, но тебе её не удержать. Землю мы вернём, но погибнут миллионы людей, и наших, и ваших. Лучших воинов. Война обнулит всё. Все заводы, дороги, порты, которые японский бизнес строил на Дальнем Востоке десятилетиями. Всё сгорит в огне.

Всё время, пока Голицын говорил, Мусасимару слушал внимательно, не перебивая.

— Ты рассуждаешь как владелец корпорации, Дмитрий, — наконец произнёс он, покачав головой. — «Ресурсы», «активы», «инфраструктура»… Но Империя — это не бизнес.

Он кивнул на огромную карту на экране.

— Ты смотришь на карту и видишь цифры. А я смотрю и вижу несправедливость. Скажи, сколько твоих подданных живёт на Дальнем Востоке? Два миллиона? Три? На территории, способной прокормить сотни. А у меня сто пятьдесят миллионов человек ютятся на скалах, которые трясёт каждый год.

— Границы суверенных государств не переписываются исходя из плотности населения, — холодно заметил Голицын. — Это наша земля, наши недра.

— Ваши? — хмыкнул Мусасимару. — Вы, русские, как собака на сене. Сами не живёте и другим не даёте. Мы не отбираем у вас недра. Давай подпишем мирный договор, и дальше будем вести совместную добычу, как все последние десятилетия! Нам нужна земля, Дмитрий. Земля, на которой японский народ сможет расправить плечи.

— Кто вас гонит? — искренне удивился Голицын. — Границы открыты, с Японией у нас даже безвизовый режим! Приезжайте, покупайте землю, стройте дома, живите. Зачем для этого вторгаться с оружием? Разве за последние тридцать лет хоть кого-то не пустили? При том, что мы прекрасно понимали, что люди приехали селиться!

Мусасимару рассмеялся.

— «Селиться»? Один миллион переселенцев? Два? Конечно, вы не против рабочей силы. Русских-то в этот медвежий угол, как вы его называете, даже бесплатной землёй не заманишь! Но давай будем честны. Если бы завтра к тебе решило переехать пятьдесят миллионов японцев — ты бы назвал это мирным переселением? Нет. Ты бы назвал это тихой оккупацией. Ты бы закрыл границы, ввёл визы, начал депортации. Потому что пятьдесят миллионов меняют флаг над страной без всякой войны. Так к чему это лицемерие?

Голицын вздохнул. На большом экране позади операторов, показывающем то, что в данную секунду идёт в эфир, я заметил, как он одними губами беззвучно прошептал что-то про явно нецензурное.

Но лицо при этом сохранило нейтральное выражение, ни один мускул не дрогнул. Ему бы в покер играть!

— Ты судишь нас по себе, Мусасимару, и в этом твоя ошибка. Япония следует идеологии кокутай — «вся страна под одной крышей». А Россия всегда была многонациональной страной! Да, большинство — славяне. Но в Российской Империи живут сто миллионов человек, в чьих жилах нет ни капли славянской крови! Татары, якуты, казахи, буряты… — он чуть повернулся в нашу сторону. — Посмотри на мою делегацию. Рядом со мной сидит принцесса иного мира, вообще другой расы. На Урале живут гномы. Мы рады всем, Мусасимару.