Андрей Романов – Художник с того света (страница 2)
Тот майский день мало чем отличался от остальных. Пообедав и переборов несколько панических атак, я достал чистый холст и приготовил место к работе. Прошел час – холст оставался пустым, ни единого мазка. Третья волна тревожности нарастала и превращалась в шторм. Встав с табуретки, я нервно зашагал по комнате, натирая виски дрожащими пальцами.
– Не смотри в окно, не смотри в окно, только не отодвигай штору, они там, они пришли. – Моё бормотание становилось невнятным.
Что-то неведомое приближалось к дому со стороны леса. Наступившая в комнате тишина окончательно подавила способность мыслить.
Отодвинув от стены велюровый диван, я забился за него и накрылся теплым одеялом. Высшие силы не услышали мои мольбы о помощи, и я прибегнул к старому доброму способу борьбы со страхами. Пришлось выползти из убежища, взять в шкафу недопитую бутылку водки и осушить до дна.
Без алкоголя вне дома я чувствовал себя как водолаз без кислорода. Открыв вино, одну треть я отпил, залил в бутылку водку и хорошенько взболтал. Этот коктейль я назвал «Маковский». Мы с «Маковским» уже почти год были неразлучны. По утрам я обычно пил воду, а днем чередовал алкоголь с крепким вареным кофе.
Во дворе меня ожидали мои верные воины. День и ночь они охраняли небольшой деревянный домик на краю поселка на берегу Истры – реки, пейзажи которой описаны во многих старинных русских сказаниях. Дворовое войско состояло из самого разнообразного хлама, который я нашел в сарае и на участке. Старые тазики, ведра, доски, сбитые в человеческие фигуры, куклы, большие и маленькие камешки – в общем, все, что можно найти на старой даче, теперь, благодаря моим стараниям, имело глаза и руки. Особенно красиво смотрелись камни – их расписывать мне было особенно приятно.
Естественно, как у хорошего главнокомандующего, все войска расставлялись в соответствии со стратегией осадного положения. Особый упор делался на углы прямоугольного участка и стороны света. Ворота моей неприступной крепости охранялись могучим вековым дубом, мудрым и сильным деревом, одним своим видом внушавшим всем нам уверенность в собственных силах и победе над нечистью.
Тишина и умиротворение. Мне открылась картина словно с полотна художника: лес замер, поле укрылось нежно-дымчатым одеялом тумана. В вечной красоте природы было нечто чудесное, сказочное.
Вдруг из леса послышались звуки музыки – две маленькие свирели тончайшим голосочком будили спавших крепким сном лесных духов. Пробудился бубен. Его удары совпадали с ритмом моего сердца, и бил он все чаще и чаще, призывая огромные кожаные барабаны проснуться и издать свои величественные децибелы. Нежнейшие, словно листья весенних цветов, голоса лесных дев плыли меж неподвижных сосен, а потерявшиеся души водили свои грустные хороводы. От силы барабанов дрожала земля. Послышался глухой, похожий на бычий, рёв, и остальные звуки сразу смолкли: проснулся грозный дух болота, сладко почивавший под толщей гнилой воды, поросшей тиной и камышом. Осмотревшись по сторонам, увидев страх и почитание своих приспешников, он устремил свой мутный взор в мою сторону. Я стоял словно исполин, вкопанный на сотню метров под землю. Кулаки мои были сжаты, а взор устремлен к лесу.
– Духи леса, услышьте меня! Каждый день на закате вы идете на мою крепость и нет мира в ваших намерениях. Зачем я вам? Я не с людьми и не с вами. Я абсолютно один. – Я продолжал кричать в направлении леса. – Хоть вы и причинили мне много хлопот за этот год, я стою перед вами живой и здоровый, ну почти здоровый. От людей же я ушел чуть живой, поэтому у меня с вами больше общего, чем кажется. Если бы люди сейчас исчезли, все как один, я бы только обрадовался, да, как и вы, впрочем. И еще. Я не считаю вас тьмой. Это не вы уничтожаете живое в лесах и океанах, вырубаете леса и делаете землю мертвой. Убийства, издевательства, войны и рабство – не ваших рук дело. А может, вы и есть настоящая добрая сила, но вас победили мы и нарекли злом? Историю пишет победитель, и во что верить, решает тоже он. Я верю в это и теперь знаю: вы не зло, с этой минуты вы для меня добро.
Замолчав, я опешил: внутри больше не было никакого страха. Но что же скажут они, какой вердикт вынесет их глава?
Не успел я подумать об этом, как увидел силуэт, идущий в мою сторону по дороге между полем и лесом. Неужели вот оно – посланник? Они отправили парламентера, он огласит их решение? Фигура росла и приближалась, и вот уже через мгновение передо мной стоял высокий худощавый человек.
– Добрый вечер! – Мужчина остановился в метре от меня и, неуклюже махнув рукой, спросил: – Я правильно иду к продуктовому?
«Почему он спросил про магазин, может, присматривается ко мне?»
– Да, еще метров пятьсот вдоль леса, а когда лес закончится, повернете направо в сторону навесного моста, через Истру.
Человек посмотрел на бутылку крепленого вина в моей руке и облизнулся.
– Спасибо, думал, уже никогда не найду этот мост. Сначала в лес свернул, потом обратно вышел, чуть не заблудился. А вы здесь живете? – не дав ответить, он продолжил: – А я работаю здесь недалеко, ремонт у частника делаю. Сегодня аванс получил, решил пивка взять. У вас не будет закурить?
«Он всего лишь человек, обычный человек. Он жалок и никчемен, я знаю таких: сейчас в магазине купит пива и уйдет в запой. Через два дня будет знать всех местных алкашей, семья не получит аванс, а заказчик, увидев, что работа не выполнена, выгонит бедолагу на улицу. Но он не пропадет, позвонит своим товарищам, пожалится, что попался хреновый заказчик, который кинул, и через пару дней будет кое-как работать на новой стройке».
– Нет, я не курю, вредно это. Но вот хорошим крепленым вином могу угостить.
– Ох, не отказался бы, а то все работа да работа. – Его глаза заблестели.
Я вынес два граненых стакана и налил в них «Маковского». Чокнувшись, человек за секунду осушил стакан.
– У-ух, вкуснотища, какое крепкое!
– Это коктейль, делается по особому рецепту. Еще?
– Ага. А что за рецепт? Я из Молдовы, толк в вине знаю.
– Это секретный рецепт, – улыбнувшись, ответил я.
– О, я молчок, унесу его с собой в могилу, – сказал охмелевший путник и громко икнул.
В голове зазвенело и бог весть откуда появилась мысль: «Я должен его убить».
Мы прикончили почти полную бутылку коктейля, и гость заметно охмелел.
– А меня, кстати, Слава зовут!
– Максим. Очень приятно, Слав, не хотите ли еще по стаканчику? Пара бутылок этого зелья у меня уж точно найдется.
– Не откажусь, рабочий день уже закончен, так что сам бог велел. И давай на ты – раз выпили, что уж фарафониться.
– Согласен, милости прошу в мою скромную обитель.
Проходя через двор, гость не обратил никакого внимания на войско оберегов, да и горы мусора его особо не смутили. Цель у него была одна – выпить еще.
– Ого, сколько картин! Художник, что ль?
– Да, год назад уволился, решил жизнь поменять, да и от Москвы устал, мошенник на мошеннике там.
– Это да, это ты верно! – деловито садясь за стол, поддержал гость.
Я сгрёб со стола пустые бутылки, обертки и засохшие очистки картофеля. Поставил пустую винную бутылку, налил треть водки, а сверху вино, до самого горлышка. Слава сглотнул.
– Это и есть секрет моего коктейля.
– Я могила! – ответил гость.
«Могила, – подумал я, – и уже совсем скоро. Живым ты отсюда не выйдешь. Постой, Максим, ты слышишь себя? Ты задумал убить человека! Ты понимаешь, что это такое? Ты и смертей-то почти не видел… Вот и увижу».
– Давай, Слав, выпьем за жизнь.
Про себя же добавил: «За твою жизнь, которую я сегодня заберу».
– Да, Максим, чтоб до ста лет дожили!
Мы выпили. Вино жаркими углями согрело грудь, а Слава принялся рассказывать свою биографию. Родился он в городе Бельцы, что в Молдавии. Работал сантехником, каменщиком, сварщиком, на все руки мастером. В сорок два ушел из семьи, нашел молодую, которая выгнала его через полгода. Так он оказался в Москве, стал прилично зарабатывать, и на горизонте замаячили перспективы. Но какие для слабого человека перспективы, если весь рабочий день ты представляешь, как вечерком открываешь бутылочку пива, затем вторую, третью, а после идешь за чекушкой водки и, только прикончив оную, ощущаешь гармонию и блаженную тягу ко сну. Никакой цели – заработал, выпил, выгнали с работы. И так из года в год.
Делая вид, что слушаю великие истории похождений, а на деле банальные пьяные приключения горе-строителя, я обдумывал план убийства. Вскоре думы о планировании сменила мысль: а какое я вообще имею право на убийство? Это же великий грех. Только Бог может решать, когда забрать душу. Но на деле сейчас сижу и решаю я. Почему Бог не остановит меня или на то есть его воля? Выполнив его волю, я должен оказаться в его царстве, рядом с ним, но в писании сказано, что убийце дорога в ад, к страданиям. Если же убийство будет совершено против воли всемогущего, то почему нет препятствий моим страшным замыслам? Малейший знак, что-то необычное – и я выпровожу пьяного гостя, пожелав долгих лет жизни. Но все было тихо, лишь фоном звучал очередной Славин рассказ.
С другой стороны, продолжал размышлять я, есть же нормы морали, то, что отличает нас, людей, от животных. Но несколькими часами ранее я отрёкся от рода человеческого и примкнул ко всему темному: духам и неведомым сущностям. Люди же сделали меня своим изгнанником, растоптали, унизили и по счастливой случайности не отняли жизнь. И поэтому все их правила не для меня.