Андрей Романенко – Шуршик. Приключения продолжаются. Книга 2ая. (страница 3)

Шуршик почувствовал себя важным.

Прошла ещё неделя. И однажды утром Шуршик выбежал на крыльцо и замер. Из земли, прямо на том самом месте, торчал крошечный зелёный стебелёк. На нём было два крошечных листочка — таких маленьких, что их можно было прикрыть монеткой.

— Мама! Папа! Пухлик! Скорее! — закричал Шуршик.

Прибежали все. Мама ахнула и замурлыкала от счастья. Папа улыбнулся в усы. Пухлик потрогал листочек кончиком лапы и сказал:

— Ух ты. Прямо живой.

— А что дальше? — спросил Шуршик, глядя на росток.

— А дальше он будет расти, — сказал папа. — Сначала станет выше травы. Потом — выше твоих колен. Потом — выше тебя. А через много лет ты сможешь сидеть в его тени и вспоминать, как посадил его маленьким жёлудем.

— Я буду ждать, — твёрдо сказал Шуршик. И добавил, глядя на маму: — Я понял, что терпение — это не когда сидишь и ничего не делаешь. А когда каждый день делаешь маленькие дела, чтобы что-то большое выросло.

Мама обняла его и тихо замурлыкала. Её мурлыканье было похоже на весенний ручей, на лёгкий ветер, на обещание того, что всё хорошее обязательно случается, если уметь ждать.

— И ещё я понял, — добавил Шуршик, утыкаясь носом в мамино плечо. — Что я сам как этот росток. Вы меня посадили, поливали, ждали. И я вырос. Спасибо вам.

Папа и мама переглянулись. Глаза у мамы стали влажными.

— Ты наше самое большое чудо, Шуршик, — сказала она. — И мы ждали тебя с терпением и любовью.

Пухлик, чтобы не разреветься, громко засопел и сказал:

— Ладно, хватит нежностей. А можно я тоже жёлудь посажу? Только рядом с твоим, чтобы они вместе росли.

— Можно, — засмеялся Шуршик. — Только учти: терпение понадобится. Ты умеешь ждать?

— Я научусь, — важно ответил Пухлик. — Ради такого дела.

И они пошли искать второй жёлудь. А маленький росток стоял под солнцем, шевелил листочками и обещал когда-нибудь стать большим и сильным, как терпение, как любовь, как дружба.

Конец

… о том, как Шуршик не боялся темноты

С тех пор как Шуршик посадил жёлудь и дождался первого ростка, прошло ещё несколько недель. Росток подрос, выпустил третий листок, и Шуршик каждое утро бегал его поливать. Дни становились длиннее, вечера — светлее, а ночи — короткими и тёплыми.

Но именно ночи Шуршик не любил.

Он любил день, когда солнце светит в окошко, когда можно играть с машинками, строить с папой новые мосты и гоняться с Пухликом по поляне. А ночью… Ночью в комнате появлялись тени. Они двигались по стенам, шевелились, росли и уменьшались. Шуршик знал, что это всего лишь ветер качает ветки за окном и луна светит по-разному, но всё равно сердце начинало биться чаще.

Каждый вечер он просил:

— Мама, оставь ночник подольше.

Мама оставляла. Но когда Шуршик засыпал, она выключала свет, и тогда начиналось самое страшное. Ему казалось, что в углу кто-то есть. Или под кроватью. Или за шторкой.

Однажды, уже глубокой ночью, Шуршик проснулся оттого, что луна спряталась за тучу, и комната стала совсем чёрной. Он сел на кровати, вцепился в одеяло и хотел закричать, но голос пропал.

— Шуршик? — послышался мамин голос из соседней комнаты. — Ты не спишь?

— Мама, можно к тебе? — еле слышно спросил он.

— Иди, конечно.

Шуршик босиком, на цыпочках, перебежал в мамину комнату и залез под тёплый бок. Мама обняла его, погладила по голове и тихонько замурлыкала. Её мурлыканье разгоняло страхи, как ветер разгоняет тучи.

— Темноты боишься? — спросила мама своим обычным голосом, перестав мурлыкать.

— Немножко, — прошептал Шуршик. — Там… там что-то есть.

— Что именно?

— Не знаю. Тени. Они двигаются.

Мама помолчала, потом сказала:

— А давай завтра вечером разберёмся с твоими тенями? Не прогоним их, а познакомимся.

— Познакомимся? — удивился Шуршик. — С тенями?

— Увидишь.

На следующее утро Шуршик рассказал Пухлику про ночной страх. Пухлик, который спал в своей норке и ничего не боялся, потому что там было темно и тесно, пожал плечами:

— А чего их бояться? Они же не кусаются.

— Я знаю, что не кусаются. Но всё равно страшно, — признался Шуршик.

— Странный ты, — сказал Пухлик и укусил сушёное яблоко.

Вечером, когда солнце село и в комнате стало темнеть, мама позвала Шуршика и папу.

— Сегодня мы будем играть с тенями, — объявила она. — Папа, принеси свечку.

Папа принёс маленькую свечку в железном подсвечнике, поставил на стол и зажёг. Комната наполнилась тёплым, живым светом. А на стенах появились тени — большие и маленькие.

— Смотри, — сказал папа. Он сложил ладони вместе, а потом развёл пальцы — и на стене получилась птица. Птица махала крыльями.

— Ух ты! — воскликнул Шуршик.

— А теперь ты попробуй, — предложила мама.

Шуршик попробовал. Пальцы не слушались, получилось что-то похожее на ёжика — с торчащими иголками.

— Это ёжик Ерофей! — засмеялся Шуршик.

— А вот мой любимый, — сказала мама. Она повернула руку, и на стене возник заяц — с длинными ушами. Заяц прыгал и шевелил носом.

— Мама, ты волшебница!

— Нет, просто немного фантазии. А теперь посмотри, чего ты боялся вчера.

Мама подвинула свечку ближе к занавеске. Занавеска колыхалась от ветра, и её тень плясала по стене, меняя форму.

— Это всего лишь тряпка, — сказала мама. — А в углу — стул. Его тень похожа на гриб. Видишь?

Шуршик присмотрелся. Действительно, стул отбрасывал тень, похожую на большой подосиновик.

— А под кроватью?

Они заглянули под кровать. Там лежала коробка с конструктором. Её тень была похожа на домик.

— Никаких чудовищ, — констатировал папа. — Только то, что мы сами принесли.

— Но почему же мне было страшно? — спросил Шуршик.

— Потому что неизвестность всегда пугает, — ответил папа. — Когда ты не знаешь, что там, в темноте, твоё воображение рисует страшное. А когда ты зажигаешь свет или хотя бы свечку и смотришь — страх уходит.

— И все боятся темноты? — спросил Шуршик.

— Даже взрослые иногда боятся, — призналась мама. — Просто они умеют с этим справляться. Умеют сказать себе: «Там ничего нет, это просто тень». Или зажечь свечку. Или позвать кого-то близкого.

— Или поиграть с тенями, — добавил папа.

Они ещё долго играли — показывали собак, зайцев, птиц и даже огромного дракона, которого сделал папа, сложив обе руки и пальцы. Шуршик хохотал, глядя на дракона.