Андрей Романенко – Шуршик. Приключения продолжаются. Книга 2 (страница 2)

Шуршик молчал. Он знал, что папа прав. Но обида никак не хотела уходить.

Тут подошла мама Мура. Она присела на корточки, взяла Шуршика за руки и запела — тихо, тепло, как печка в зимний вечер. Мурлыканье разливалось по телу, успокаивало, обволакивало.

— Знаешь, — сказала мама, — когда я была маленькой, я шила куклу. Самую красивую, с вышитыми глазами. И на конкурсе кукол она заняла второе место. Я плакала три дня. А потом пришла подруга, у которой была первая кукла, и сказала: «Мура, давай меняться?» И я согласилась. И поняла: радость другого человека не убавляет твоей ценности. Твоя «Молния» всё равно самая быстрая из тех, что ты делал. А Пухлику просто повезло.

— Но он же не старался! — вырвалось у Шуршика.

— Старался, — покачала головой мама. — Он старался не машинку сделать, а не упасть и доехать. И у него получилось. Разве это не подвиг для такого неуклюжего хомяка?

Шуршик невольно улыбнулся. Он представил Пухлика, который летит на коробке с выпученными глазами и визжит. И вдруг обида стала таять.

— Пойду найду его, — сказал Шуршик, вставая.

Пухлик сидел на том же кусте малины, потирая ушибленную лапу. Увидев Шуршика, он испуганно замер.

— Ты прости меня, — забормотал он. — Я не хотел выигрывать. Оно само как-то… Кочка эта… Я вообще не умею гоняться. Просто катился и боялся.

— Пухлик, — перебил его Шуршик. — Поздравляю тебя. Ты честно победил.

Пухлик открыл рот и закрыл. Он явно не ожидал такого.

— Ты… не злишься?

— Злюсь, — честно признался Шуршик. — Немножко. Но это моя злость, я с ней сам разберусь. А ты молодец. Твоя коробка оказалась быстрее моей «Молнии». Сегодня.

— Только сегодня, — быстро сказал Пухлик. — Завтра твоя «Молния» всех обгонит. Я в неё верю!

Они обнялись, и Шуршик почувствовал, как камень с души упал. Оказывается, поздравлять друга — это не так трудно. Даже приятно. Потому что настоящий друг не тот, кто всегда побеждает, а тот, кто умеет радоваться твоей победе.

Вечером, когда стемнело, они все собрались в домике под пнём. Папа починил Пухлику коробку, мама напекла целую гору лепёшек, а Шуршик достал свою «Молнию» и поставил её на самое видное место.

— Почему не в гараж? — удивился Пухлик.

— Потому что она заслужила место на виду, — ответил Шуршик. — Она научила меня тому, чему не мог научить никто.

— Чему же? — спросила мама, хитро улыбаясь.

— Что проигрывать не стыдно. Стыдно завидовать и злиться. А если ты умеешь сказать «поздравляю» искренне — значит, ты настоящий победитель в главном.

Мама замурлыкала, и все подхватили — кто в голос, кто про себя. А Шуршик взял Пухлика за лапу и сказал:

— Завтра сделаем тебе настоящую гоночную машинку. Вместе. И тогда посмотрим, кто быстрее.

— С тобой? — обрадовался Пухлик. — Да я за тобой хоть на край света!

И они засмеялись, потому что знали: настоящая победа — это когда вы вместе, даже если кто-то финишировал первым.

Конец

... о том, как Шуршик ждал росток

В уютном домике под старым пнём, где всегда пахло мамиными лепёшками и слышалось тихое мурлыканье, наступила весна. Снег растаял, ручьи зажурчали, а на деревьях набухли почки. Шуршик сидел на крылечке и наблюдал, как папа сажает молодые деревца вокруг дома.

— Пап, а зачем ты их сажаешь? — спросил Шуршик.

— Чтобы росли, — ответил папа, приминая землю вокруг тоненького саженца. — Через несколько лет здесь будет тень, птицы будут вить гнёзда, а осенью — урожай яблок.

— Несколько лет? — удивился Шуршик. — Это же так долго!

— Всему своё время, — улыбнулся папа. — Самое важное в жизни не вырастает за один день.

Шуршик задумался. Он вспомнил, как быстро построил гараж — за два дня. Как починил машинку — за час. А тут — несколько лет! Нет, это не для него.

Но на следующий день, гуляя по лесу, он нашёл под старым дубом жёлудь. Крупный, гладкий, с блестящей шапочкой. Шуршик поднял его и повертел в руках.

— Из такого может вырасти настоящий дуб! — сказал подошедший папа. — Хочешь попробовать?

— А долго ждать? — настороженно спросил Шуршик.

— Долго. Но если не посадить сейчас, не вырастет никогда.

Шуршик поколебался, но любопытство победило. Он взял жёлудь, выкопал маленькую ямку рядом с домом, положил его туда, присыпал землёй и полил из своей леечки.

— Всё, — сказал он довольно. — Завтра будет росток.

Папа улыбнулся, но ничего не сказал.

Наутро Шуршик вскочил чуть свет и побежал к тому месту. Земля была как земля. Никакого ростка.

— Может, я не туда посадил? — встревожился он. Он разрыл ямку, достал жёлудь — тот лежал, как и лежал, чуть набухший, но без изменений.

— Шуршик, что ты делаешь? — раздался мамин голос. Она стояла на крыльце с чашкой травяного чая.

— Проверяю, не вырос ли, — виновато сказал Шуршик.

Мама подошла, села рядом на траву и тихонько замурлыкала — ту самую мелодию, от которой у Шуршика всегда теплело на душе. Потом сказала:

— Представь, что ты положил в землю не жёлудь, а семечко лепёшки. Вырастет лепёшка за ночь?

— Нет, — улыбнулся Шуршик. — Лепёшку мама печёт.

— А чтобы испечь лепёшку, нужно сначала муку смолоть, тесто замесить, дать ему подойти, потом печь. Тоже не за минуту. Всё хорошее требует времени. И терпения.

— А что такое терпение? — спросил Шуршик.

— Терпение — это когда ты не дёргаешь росток, чтобы он быстрее рос. Когда ты поливаешь, ухаживаешь, ждёшь. И веришь, что всё получится.

Шуршик закопал жёлудь обратно, пригладил землю и поставил рядом маленький камешек, чтобы не забыть место.

Прошёл день. Два. Три. Шуршик каждое утро бегал к грядке, но землица была пуста. На четвёртый день ему надоело.

— Ничего не растёт! — объявил он за завтраком. — Наверное, жёлудь плохой.

— Или ты просто не умеешь ждать, — заметил Пухлик, который зашёл в гости и с аппетитом уплетал мамину лепёшку.

— А ты бы умел? — огрызнулся Шуршик.

— Я бы на твоём месте посадил сразу десять желудей. Хоть один бы да вырос, — философски изрёк Пухлик.

— Дело не в количестве, — вмешался папа. — Дело в том, что семени нужно время, чтобы проснуться под землёй, пустить корешок, набраться сил. Ты бы хотел, чтобы твой дуб вырос слабым и хрупким?

— Нет, — буркнул Шуршик.

— Тогда наберись терпения. А пока займись чем-нибудь другим.

Шуршик попытался заняться машинками, но мысли всё время возвращались к желудю. Он построил новый грузовик, разобрал его, собрал снова — а внутри всё равно грызло нетерпение.

На пятый день он не выдержал и снова разрыл ямку. Жёлудь лежал на боку, и из него показался крошечный белый корешок — тоньше волоска.

— Ой! — выдохнул Шуршик. Он так испугался, что сломал его, что аккуратно присыпал землёй и даже не стал звать папу. Сердце его колотилось от радости и волнения: жив! Жёлудь жив!

Теперь он бегал к грядке не раз в день, а два, и три. Поливал, когда было сухо. Полол сорняки, которые почему-то росли гораздо быстрее дуба. Мама показывала, как делать аккуратные бороздки, чтобы вода не размывала землю. Папа смастерил маленький колышек с верёвочкой — чтобы отметить, где проросший жёлудь.

— Ты уже садовод, — сказал папа, похлопав Шуршика по плечу.

— А кто это?

— Тот, кто терпеливо растит зелень, цветы, деревья. Не на один день, а на годы.