Андрей Респов – Небытие. Демиург (страница 9)
Рассказ ещё больше убедил меня, что нужно разбираться на месте.
– Старшая, а всадницы на Парсумах? Они тоже заболели?
– Не знаю, квартерон, они сразу же уехали обратно в деревню и до сих пор не возвращались, – кожа чёрной дриады снова приобрела привычный блеск и цвет.
– Мне нужно отправиться в эту деревню. И как можно быстрее. Это можно устроить?
– Да, квартерон… – Старшая поднялась, не отводя взгляда от моего лица, – но ты сказал, что спешишь… я и так благодарна тебе за твою помощь, – снова это дурацкое отсутствие мимики! Очень трудно разговаривать с собеседником, не видя его реакции. Она что, смирится с гибелью от неизвестной болезни целой деревни? Великий Рандом! Ну за что это мне?
– Боюсь, Старшая, что я даже и не начал помогать. Болезнь как-то передаётся дриадам. Я ещё это не выяснил. Вполне возможно, что только одной деревней эта зараза не удовлетворится. Я могу и хочу помочь вам в полной ликвидации опасности…
– Зачем тебе это, недоальв? Тебе, в ком течёт три четверти крови хумансов и лишь четверть высшей крови. Недоучившийся маг, путешествующий с пожирателями падали…
– Эк вы меня… Честно? Не знаю. В первые дни в вашем прекрасном мире, Старшая, три мудрые женщины пожелали мне следующее: «Мучайся до конца времён. Люби и будь любимым до конца времён. Не теряй надежды нигде и никогда, до конца времён и в безвременье!» А ещё одна из них сказала очень запомнившиеся мне слова: «Целительство – это прежде всего способность восстановить гармонию мира…» Я не прощу себе никогда, если в этот раз пройду мимо… Я понятно объяснил?
Чёрная дриада смотрела на меня, позади неё стояли вылеченные мной дети леса. Не слишком ли опрометчиво я обещаю им спасение? Но разве не для подобного я в этом мире?
– Мы примем твою помощь, отмеченный Тремя Сёстрами. Мы будем молить Богиню Сущего, Беспощадную Эвридику, о снисхождении к нашей судьбе и о даровании тебе права в неё вмешаться!
Глава четвёртая
– Старшая рода дриад отрядила четырёх детей ночи вместе с их Парсумами для вашей безопасности и сопровождения до самого Танграиса, Хейген! – я старался говорить бодро и убедительно, несмотря на помрачневшие лица моих спутников, – до пограничной реки вам ничего не угрожает. Воины дриад будут с вами днём и ночью. Гуггенхайм, проследи, чтобы каждый вечер Бруно выносили из повозки и Тоша делала массаж с обтираниями. Полчаса перед закатом оставляйте повозку пустой. Я постараюсь прибыть индивидуальным порталом именно в эти часы. Не знаю, что случится, если в это время в той точке кто-то из вас будет находиться. Поэтому и предупреждаю. Не исключено, что придётся портироваться спешно…
– Ох, Эс… Опять ты лезешь в ж… куда не просят, – поджала губы маркитантка.
– Так ведь просят же, Матильда… – я понимал гному прекрасно. Мне тоже было неспокойно и не хотелось расставаться. Но за свою недолгую жизнь в Небытии я сделал для себя один важный вывод. В общем-то, простой до банальности и старый, как мир. «Делай, что должно, и свершится, чему суждено…» Почему-то часто последнее время приходили на ум эти слова старого римского императора-философа…
– Может остаться с тобой, помочь чем? – Гуггенхайм с опаской посматривал на прибывших со мной всадниц на чёрных зверях.
– Спасибо, учитель. Ваша помощь пригодилась, если бы у нас было много времени. Но его нет. Поэтому я пойду коротким, но очень опасным путём. Использую своё бессмертие. А вас брать не хочу. Из-за опасений за ваше здоровье и жизнь, – я обнял по очереди старика-Алхимика и всё ещё недовольную гному, подмигнул близнецам и Тоше, – не переживайте, я обязательно вернусь, и мы довезём Бруно до Ковена. А там нам помогут, я уверен!
– Холиен! – мамаша Хейген крепко ухватила меня за плечо, – вот только попробуй мне сгинуть! Клянусь Подгорным, ты меня знаешь…
– Знаю, Матильда, знаю… не переживай.
Мыслями я всё ещё был со своими родными. Именно родными, поскольку семью мамаши Хейген уже справедливо считал своей. За размышлениями не заметил, как в сопровождении Детей ночи мы вернулись на поляну фиолетовых исполинов. Здесь меня ждала Старшая в окружении пяти вооружённых копьями и дриад.
– Я готов, Старшая…
– Можешь называть меня Ркасса, квартерон, – мне показалось, или я увидел намёк улыбки на лице чёрной дриады, – с нами пойдут жрицы родового дерева. Возможно, придётся снова лечить, они помогут с маной.
– Хорошо, Ркасса, зовите меня Эскул. Далеко нам до деревни идти?
– Без тебя мы бы дошли до заката…
– Я понял. Давайте попробуем меня не жалеть. Потерплю…
Дриады молча двинулись к краю поляны, выстраиваясь в небольшую походную колонну, которую замыкали мы с Ркассой. Уже через час я понял, что «самоуверенный идиот» для Эскула Ап Холиена было бы слишком мягким эпитетом. Даже сет Рагнара Селёдки, с которым я сжился в последние месяцы, словно со второй кожей, не облегчил моей участи.
Дриады шли одним им ведомым путём, без троп и дорог. Уже через полчаса я перестал ориентироваться в направлении движения, стараясь не потерять из виду спину идущей впереди дочери леса. Мы ныряли в овраги, углублялись в кажущиеся непролазными заросли кустарника, скакали по буреломам, где каждую минуту мне грозил перелом, вывих или выбитый суком глаз. Но видимо, Великий Рандом, был сегодня для разнообразия на стороне благородных авантюристов…
Незаметно менялся окружающий нас лес. Перестали встречаться фиолетовые исполины. Привычные глазу лиственные и хвойные деревья вместе с плавным понижением местности стали сменяться растениями, больше похожими на гигантские папоротники. Тут и там на нашем пути появлялись высокие пальмоподобные деревья, увитые тонкими вьющимися стволами с огромными мясистыми листьями в форме зонтиков.
Воздух нагрелся и повлажнел, видимость ухудшилась. Дышалось тяжело, словно в бане. Пот лился ручьями, а я продолжал двигаться просто автоматически, стараясь не упустить из виду спутников. В голове шумело. Несмотря на то что я кастовал периодически Регенерацию, Очищение и Исцеление, организм потихоньку стал подавать сигналы S.O.S. Дико заболела спина и шея. Да так, что я с ностальгией вспомнил игровые времена, когда физиологические ощущения в большинстве своём имитировались, но имели возможность регуляции интенсивности. Проклятая реальность! Этого ей показалось мало и на закуску, когда мы спустились в пойму реки, стекавшей с плоскогорья каскадом водопадов, то погрузились в липкий туман, переполненный всякой кровососущей гадостью, норовящей залезть мне в нос, глаза и уши.
Заметив мои страдания, дриады поделились из своих запасов замечательной плетёной накидкой, в виде капюшона с сеткой. Видимость она ухудшила ещё больше, но зато позволяла хотя бы свободно дышать. Через некоторое время я перестал обращать внимание на искусанные кисти рук, открылось что-то наподобие второго дыхания у спортсменов.
В окружающем тумане мне стали мерещиться исполинские пауки и другие жуткие чудовища. Сердце колотилось, как бешеное. Обрывки мыслей и воспоминаний перемешались в калейдоскоп. Лица из прошлого и настоящего, виртуальные и реальные…
Старшая тронула меня за плечо, указывая рукой куда-то в клубы тумана. Я приподнял сетку, чтобы лучше видеть. Реку было не разглядеть, а между поредевшими «пальмами» стали видны дома, напоминавшие вигвамы индейцев, только не из шкур, а переплетённых стеблей растений, растущих тут же вокруг них.
Ближе к руслу реки насекомые исчезли и можно было снять защиту. Совершенно измотанный, я как был в кольчуге вошёл в кристально прозрачные воды по пояс и стал черпать ладонями воду, выливая её на затылок, отфыркиваясь, как морж. Ледяная влага вернула способность мыслить здраво. Из-за тумана, передающего и усиливающего слегка фосфоресцирующее свечение, шедшее от пахших прелью берегов, я не сообразил, что уже наступил вечер. Момент, когда солнце исчезло за вершинами «пальм» пропустил напрочь.
Ркасса осталась со мной, а сопровождавшие нас дриады рассыпались по деревне. Спустя некоторое время, с небольшими промежутками, то с одной, то с другой стороны, стали раздаваться протяжные крики, напоминающие волчий вой. Старшая опустилась на траву, прикрыв глаза и покачиваясь из стороны в сторону:
– Мы опоздали, Эскул. Среди оставшихся почти все ушли за Грань…
Я обхватил чёрную дриаду за плечи:
– Вставай! Живые же ещё есть? Так давай не дадим им умереть. Зови своих! Пусть ведут к самым безнадёжным! – я тряс Старшую, словно куклу, забыв от досады обо всём на свете. Об усталости, условностях…
Немедленно почувствовал, как меня обхватили за руки и шею, жёстко зафиксировав и не давая двинутся ни на сантиметр. В голове зашумело, стало трудно дышать.
– Оставьте его, он прав… – я ощутил свободу движений, от моей шеи убрали наконечники копий.
И очередная длинная ночь новой жизни вступила в свои права…
Следует отдать должное дочерям леса, они следовали за мной, словно тени. Направляя и молча останавливая, когда я, чудом остававшийся на ногах, поднимался от очередной умирающей больной.
Тусклое освещение хижин какими-то гнилушками компенсировали ярко светившие с тёмного неба три верных спутницы Целителя. Три Сестры. Три отражения света во мраке ночи.
Мы шли наперекор и напролом. Если в очередной хижине негде было развернуться, дети леса попросту сносили её в сторону, открывая мне доступ к едва подающим признаки жизни телам.