Андрей Респов – Эскул. О скитаниях (страница 15)
– И?! – Лонгин в нетерпении сжал кулаки.
– Не знаю, что заставило меня вернуться туда на следующее утро. На сердце было неспокойно. А может, тот обет, что дал я, находясь на грани гибели в Долине у Водопада не давал мне спокойно распрощаться с этим эльфом. Думаю, скорее природное моё любопытство. Какая-то тайна была связана с путешествием Эскула…
– И ты выяснил её? Да!?
– К сожалению, нет, святой отец. Неподалёку от того места, где мы расстались, я увидел следы большого сражения. Магического. Выжженная земля, лужи грязной воды, перепаханная земля, участки травы и кустарника, рассыпавшиеся пеплом. Мёртвое поле битвы. Но не было ни одного трупа или обломков оружия. Из своего опыта я знаю, что такое бывает на местах сражений…
– Бессмертных! – заключил кардинал.
– Да, я долго бродил по окрестностям, заходил к Единорогам. Некоторые из них даже снизошли до общения со мной. Но много узнать не удалось. Единороги подтвердили смерть одноглазого Тёмного Эльфа, сказали, что видели каких-то орков, но не степных, а также очень большой отряд бессмертных. Они называли его «клан». Вот и всё, что я знаю об Эскуле Дан Холиене. Нужно сказать, что, побродив по лесу, я уверился в большой вероятности гибели этого славного эльфа и решил, во исполнение обета, посетить его деревню, Серые Мхи, и помочь, чем смогу, отплатив за спасение своей жизни. Так я и отправился в путь через Дикий Лес и степь, в Тархангир. Но мне не повезло. Недалеко от города степные орки грабили меня, поиздевались, отобрали даже мой символ веры, но, слава Господу, оставили в живых. Таким я и пришёл в Тархангир. Касым, достойный человек, сжалился и помог мне. Я как раз получил свои сбережения, чтобы достойно его отблагодарить за кров и одежду, когда повстречал вас, святой отец.
Кардинал помолчал минуту, раздумывая о чём-то своём, затем поднялся, собираясь уходить.
– Интересная история, Пилигрим. Спасибо за рассказ. Хотя он и породил больше вопросов, чем ответов. Ты ведь всё мне рассказал, отшельник?
– Как на духу, святой отец… – я бросился на колени, лучше уж переиграть, чем не доиграть.
– Ну-ну, Пилигрим, не стоит…а знаешь, возьми-ка вот это. Если узнаешь что-то новое, в любом городе предъяви его в христианском храме настоятелю и расскажи, мне передадут, – Лонгин протянул мне простой крест тёмного металла без распятия с выбитой надписью на вертикальной перекладине «Ad majorem Dei gloriam» и «Legatus Ecclesia Christi» на горизонтальной. Я взял переданный мне символ, прикоснулся к нему губами и надел на шею.
#Крест Легата Церкви х 2 увеличение силы заклинаний Божественной Магии +500 маны#
– Спасибо! – абсолютно искренне поблагодарил я.
– Не благодари, отшельник со сбережениями в банке бессмертных, сдаётсятся мне, ещё увидимся… – и кардинал вышел, оставив меня в глубоких раздумьях.
Мои размышления прервал пыхтящий Феофилус, взобравшийся на своё место за столом, предварительно водрузивший стопку книг на столешницу.
– Уф, жарко не по-весеннему, а, Пилигрим?
– И не говори, брат…
– Гм, Пилигрим, возьми вот, нечего тебе разгуливать в сарацинских одеждах, – и толстяк протянул мне стопку вещей, аккуратно, крест на крест перевязанную бечевой. Хм, опять переодевания. Но, назвался груздем – полезай в кузов. Нужно соответствовать, и что-то внутри подсказывает мне, что подобная маскировка гораздо лучше подходит для моей миссии… Я развязал узел, из которого достал длинный чёрный сюртук под горло, чёрное же пальто с широкими рукавами с пристёгивающимся капюшоном с подбоем тёмно-фиолетового оттенка. Поначалу мне показалось, что одежда будет жаркой, но облачившись и незаметно скинув в инвентарь предыдущий наряд, я нашёл новое облачение гораздо более удобным. Штаны не прилагались, поэтому я оставил шаровары, которые доходили до середины икр и под длинными полами были практически не видны. Покрутил с сомнением в руках длиннополую чёрную шляпу…
– Пилигрим, шляпу можешь не одевать, его преосвященство распорядился образумить тебя в Божественной Магии на ступень коадъютора, минуя новиция и терциария. Цени доверие! А потом препроводить к казначею.
– Ценю, ценю, брат Феофилус. А к казначею зачем?
– Ну а как же? Целомудрие, бедность и послушание – неотъемлемые условия обретения Божественной Магии, данной нам, слугам Господним во исполнение провидения. Оставишь все свои деньги на благое дело. В путь отправишься налегке и с чистой душой.
А я-то думал, что грабёж и облапошивание моей тушки закончились на рыцаре Конкеране. Да он вообще шантрапа привокзальная по сравнению с матерью – церковью. Я тяжело вздохнул и обратился к Феофилусу:
– Что я должен делать, брат?
– Я сейчас буду открывать регистрационные книги, а ты, брат, будешь расписываться в указанных местах, – с этими словами монах лихо выудил из-за пазухи походную чернильницу и пару гусиных перьев, встал рядом со мной и стал подавать мне фолианты один за другим в раскрытом виде. Я успевал ухватить краем глаза красочные иллюстрации и многостраничные описания заклинаний. Но монах не давал мне остановиться на них подробно, буркнув:
– Потом изучишь!
Через полчаса у меня устали пальцы сжимать такое неудобное средство для письма, и я хотел уже взбунтоваться, когда Феофилус развернул передо мной трубку пергамента, где был перечень заклинаний Божественной Магии:
– Последняя подпись, – с монаха обильно капал пот и ему приходилось постоянно утирать его рукавом, – теперь к казначею!
Мы вышли в коридор и, миновав пару, дверей вошли в комнату, где сидел лысый монах с крючковатым носом, примерно сто пятидесятилетнего возраста и что-то черкал в большой книге.
– Брат Нунций, я привёл коадъютора для процедуры Donatio.
– Отлично, брат Феофилус, ведите сюда, – старик указал на маленькую кафедру напротив входа, у которой я и встал по указанию сопровождающего.
Казначей достал маленький томик в красной сафьяновой обложке с тиснёнными золотом надписями.
– Брат Пилигрим, положите правую руку на библию. Я выполнил требуемое.
#Вы хотите пожертвовать Ордену Societas Jesu 384762 золотых? Да\Нет#
Блиииин! Жалко то, как, я постарался не скривить лицо и нажал «Да»!
– In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti! Ratificatio! – торжественно произнёс старик и капнул красным сургучом, закрепив его печатью на протянутом Феофилусом пергаменте. Интерфейс тут-же запестрел сообщениями:
#Вам присвоено звание Клирик – Коадьютор, поздравляем! Владение Божественной Магией на уровне Мастер, вы изучили заклинания: «Благодать», «Очищение», «Медитация», «Экзорцизм», «Истинное зрение», «Массовое Благословение», «Жертва», «Провидение» «Святые мощи», «Консолидация», «Мана Небесная», «Святое причастие» #
Рот мой невольно разъехался до ушей. Братья, да если бы я знал…снял бы побольше денег. Гм, хотя не факт. За моей спиной вдруг раздался знакомый голос кардинала.
– Твёрдо запомни, Пилигрим. Целомудрие, Бедность и Послушание. Будешь нарушать эти заветы, Божественная Магия твоя ослабеет и покинет тебя…
– Я запомню, ваше преосвященство!
– Хорошо, Феофилус, проводи!
Монах вывел меня из собора на площадь, крепко обнял меня на прощание так, что я был тронут и спросил:
– Брат Феофилус, а кто же всё-таки такой этот кардинал Лонгин?
– Больше никогда и никому из братьев не задавай этого вопроса, брат Пилигрим!
Испуганное лицо монаха ещё долго стояло у меня перед глазами. Пришлось наведаться в банк ещё раз, так как обретение Божественной Магии оставило меня с пустым кошельком. Но я не жалел, так как вовремя вспомнил, что обретение аналогичного уровня игроком заняло бы не меньше 6 месяцев игрового времени и, скорее всего, не стоило бы мне гораздо дороже. Что ж, мне бы ещё посидеть где-нибудь спокойно и почитать описания заклинаний, а то по некоторым названиям и не поймёшь для чего они предназначены.
Вечер уже опускал на Тархангир своё бархатное покрывало, когда я вернулся в своё пристанище, в караван-сарай. Народу на втором этаже прибавилось, как и животных под навесами. Касым всё ещё лежал на тахте, мерно посапывая. Рядом за каким-то рукоделием присела под масляной лампой Зухра. Ночные мотыльки с остервенением бросались в огонь причудливой медной лампы, опаляя усики и крылья, навевая воспоминания о сказке про Алладина. Увидев, как я вхожу, женщина встала с полупоклоном. Я, прихватив лампу, подошёл к Касыму и осмотрел его веки. Отёк ещё был приличный, выступившая в местах снятия швов сукровица подсохла, склеив края век.
– Уважаемая, не могли бы вы принести немного тёплого крепко заваренного чая и чистых хлопковых тряпиц. Будем промывать веки и будить потихоньку нашего больного. Не успел я договорить фразу, как Зухра метнулась к выходу, только застучали по лестнице деревянные подошвы туфель. Я присел рядом с тахтой и стал ждать. Женщина вернулась с высоким дородным человеком, одетым в тёмный дорогой халат с серебряной вышивкой и с белой аккуратной чалмой на голове. Пальцы его рук были унизаны перстнями с крупными, разноцветными камнями.
– Вечер добрый, уважаемый лекарь. Зухра сказала, что вы вернулись. Я брат Касыма, Ибрагим.
– Добрый вечер, уважаемый Ибрагим, – поклонился я, – как раз собираюсь будить вашего брата, но прежде хочу промыть ему глаза…
– Я присяду рядом, не буду мешать, Пилигрим, – и гость устроился на подушках у стены, сложив ноги по-турецки.