Андрей Респов – Без права на подвиг (страница 34)
«Будем работать!» — интересно, это он про что? Решил взять меня на политические поруки и, таким образом, успокоить свою партийную совесть, что сотрудничает с «незрелым элементом»? Трындец какой-то! Как всё запущено. Ладно, главное, чтобы «не бросал в терновый куст».
Дело шло к полудню, и нещадный зной заливал всё пространство вокруг. На небе не было видно ни облачка, так что до вечера о дожде можно было мечтать. Для экономии сил я, широко натянув на голову расправленную пилотку, закрыл глаза и погрузился в транс, постаравшись максимально замедлить метаболизм, что позволило бы сэкономить энергоресурсы аватара.
Мысли тяжёлыми валунами ворочались, перескакивая с одной темы на другую, всё время возвращаясь то к увиденному сегодня на этапе, то к разговору со старшим политруком, а то и к рассказанному накануне Смотрящим. Десятки вопросов продолжали роиться в моей голове, не давая полностью уйти в новый транс. Но один вопрос особенно не давал покоя.
С какой стати Закону Сохранения Реальности, этой независимой и неодушевлённой силе, контролирующей стабильность миров, помогать именно мне? Ведь по большому счёту для него я если и не самый пустячный винтик среди анавров в Веере Миров, то уж точно не определяющая фигура или значимый фактор. Кто или, может быть, что он такое — Закон? Если на защите его интересов стоит столь вездесущий орден анавров, как Смотрящие?
Похоже, я спешу выдать желаемое за действительное. Пока вся сила рыцарей реальности, что я видел, фактически проявилась лишь в небольшой помощи во время первой миссии, да ещё в парочке визитов, считая сегодняшний, результатом последнего явилась некая информация, которую не у кого даже проверить. Мутные эти Смотрящие, похлеще Хранителей.
Но справедливости ради, стоит сказать, что и те сведения, которыми потчуют меня Хранители через Странника, тоже приходится принимать на веру. Похоже, я просто обречён двигаться по течению, держа ушки на макушке, в надежде не упустить своего шанса на спасение семьи. Мерзкое ощущение беспомощности вновь охватило меня до дрожи в руках.
Даже здесь, в этом времени, мои попытки помочь людям пока слишком жалкие и слабые по определению. А ведь дальше вряд ли будет проще.
Путь выживания, который я себе наметил, необратимо ведёт если не к предательству, то к целому каскаду неприятных компромиссов. Что, положа руку на сердце, почти одно и то же. Считай та же завуалированная оправданиями о благих намерениях, подлость по отношению к остальным, не наделённым моими способностями, узникам. Что ж, коготок увяз — всей птичке пропасть.
Это как беременность. Нельзя быть предателем наполовину или частично. Но я попробую решить это уравнение. А мне ничего другого не остаётся. И если Лукреций прав, то Закон Сохранения Реальности просто обязан провести меня к оптимальному результату.
Глава 10
Мы не должны забывать этого.
Но мы не должны и превращать это в культ.
Иначе так навсегда и останемся в тени этих проклятых вышек.
Ближе к вечеру навстречу нашему поезду почти без перерыва проследовало несколько эшелонов с техникой и войсками. Судя по тому, в какую сторону удалялись стихающие гудки паровозов, все они шли на восток, туда, где продолжала раскручивать маховики новая летняя компания коричневого молоха, рвавшегося на этот раз на Кавказ, к бакинскому чёрному золоту, крови войны.
Народ на жаре давно разомлел до невозможности. Многие бредили, шепча или выкрикивая пересохшим горлом то ли мольбы, то ли проклятия. Разобрать толком было нельзя. Кое-кто из бойцов беспокойно подрёмывал, кто-то безучастно смотрел, уставившись в одну точку.
Боец небольшого роста с раскосыми глазами, ссутулившись насколько позволяла теснота, тянул на одной ноте, не раскрывая рта, заунывную песню без слов. Стоявшие рядом пленные поначалу матерились и пихали его кто в плечо, а кто и по затылку. Но боец не обращал ни на кого внимания, так и ехал много часов. Потом про него забыли. Притерпелись.
Поначалу я вошёл в состояние транса уже привычно, используя технику погружения в воды невидимой реки с ускорением потока времени. Как в тот день, когда во время двенадцатичасового наказания стояния под ружьём. Но всё же попробовал немного изменить тактику, памятуя, как сложно было вынырнуть из глубокого погружения в подсознание, и какими болезненными ощущениями я был в итоге «награждён».
Пытаясь затормозить усилием воли течение потока пространства, в который погрузилось моё сознание, я испытал нешуточное сопротивление. Больше всего это было похоже на мощный поток мелких твёрдых частиц, множественные виртуальные удары которых ощутило моё эфемерное тело. Стоило мне сосредоточить на этом внимание, как не только воображение, но и картинка окружающего меня пространства тут же приобрела вполне оформленный вид. И стала неотличима от реальности. Даже дух захватило!
Я в мгновение ока ощутил себя бредущим по самой настоящей пустыне. Мои босые ступни погружались до середины голени в обжигающий белый, словно сахар, песок, а ветер бросал в лицо с удивительным жестоким постоянством множество режущих кожу мелких кристалликов.
Я попытался остановиться и повернуться спиной, чтобы защитить лицо и глаза от назойливых секущих ударов. Вместо этого, прямо на моих глазах кожа стала изменяться сначала небольшими участками, отливающими стальным блеском, а затем, спустя считаные мгновения, всё тело затянуло тончайшей плёнкой, полностью защитившей от воздействия белого песка. Даже неимоверно горячее дыхание пустыни сошло на нет.
Откуда-то пришло понимание, что время здесь в пустыне теперь течёт с той же скоростью, что и там в вагоне с пленными. Без особого напряжения я почувствовал, что стоит мне захотеть, и я немедленно вернусь в тело своего аватара без всяких болезненных последствий.
От всех этих превращений в моём сознании разыгрался нешуточный азарт. Что помешает мне осторожно поэкспериментировать на этом своеобразном полигоне? Интуиция молчала, как заговорённая, что, конечно, немного успокаивало, но и об осторожности не стоит забывать.
На глаза попался Матрикул. Здесь, в этой реальности он приобрёл совершенно иной вид. На стальной коже предплечья была видна не привычная мне двухцветная татуировка с замысловатыми письменами. Руку охватывали три толстых металлических обруча со сложным руническим рисунком. Два угольно-чёрного цвета и один изумрудно-зелёного. Все обручи тускло мерцали в такт ударам сердца, а при внимательном взгляде стало заметно, что от их внутренней кромки в моё тело тянутся тончайшие корни, разветвляющиеся на множество отростков, которые оплетают руку выше локтя и продолжаются сквозь мышцы плеча к грудной клетке, формируя в области сердца сложный интенсивно пульсирующий клубок.
Удивительно, что все эти подробности я начинал видеть, стоило мне всего лишь задержать взгляд на очередном участке поверхности тела. Я с лёгкостью «проникал» взглядом вдоль очередного тянущегося и разветвляющегося «корня». При этом фантастический скачок масштабирования происходил вполне естественно. Ни одному микроскопу в мире подобное было не доступно.
Потянувшись ещё глубже, я с новым скачком оказался рядом с клубком корней, оплетающего пульсирующее сердце. Потрясающе детализированную картину дополнила проступившая объёмная проекция внутренних органов, попавших в зону основного вектора корней Матрикула. Необычности этой картине придавал тот факт, что в отличие от любого муляжа или статичной виртуальной схемы открывшийся анатомический театр был представлен
Стоило задержать взгляд на том или ином участке тканей, как он из размытых очертаний немедленно превращался в сложнейший многослойный объект, пронизанный не только токами кровообращения, но и странным движением разноцветных точек самых причудливых конфигураций.
Откуда-то из пределов понимания деликатно пришла сторонняя подсказка: я вижу взаимодействие клеток и тканей, сигнатур, биологических сигнальных молекул и медиаторов взаимоотношений, а также гормонов, метаболитов и каскад превращений чёрт знает, чего ещё. И всё это в реальном времени!
Сложнейшая гармония и одновременная многомерность открывающейся картины потрясла меня не менее, чем факт того, что я воспринимаю и
Конечно, медицина — моя специальность, но столь детальной и всеобъемлющей визуальной демонстрации функций человеческого организма я и представить не мог! Всё это больше походило на состояние наркотического экстаза, как его описывают почитатели ЛСД. Казалось, стоит мне протянуть руку — и я легко смогу, например, перенаправить поток сигналов из этой области в скопление нервных узлов вот сюда…
Находясь будто во сне, я так и сделала, внутренне замерев от страха и восторга. Но эмоции были немедленно скомканы и отодвинуты мощной неведомой силой с неотвратимостью урагана куда-то далеко, за горизонт событий.
А здесь, в этой точке пространства и времени, почему-то уверенный в правильности и, более того, жизненной необходимости внесённых изменений, я продолжал действовать.