Андрей Ренников – Было все, будет все. Мемуарные и нравственно-философские произведения (страница 144)
Об этом знает Господь».
Л. С. Рубанов
Глубокоуважаемый Господин Ренников!
Простите меня за такое обращение, но к величайшему сожалению, не знаю Вашего имени и отчества. Мне когда-то называл Ваше имя и отчество покойный ныне Николай Захарович Рыбинский, но это было давно и память ничего не сохранила.
Прочитал Ваш очерк «Гимназические воспоминания» в 47-й книге «Возрождения» и не могу просто удержаться, чтобы не написать Вам по поводу написанного Вами. Не так давно, года полтора, а может быть и меньше, тому назад, прочел я в каком-то эмигрантском издании воспоминания о гимназических годах какого-то эмигрантского деятеля, чуть ли не Маклакова, не то еще кого-то в этом роде. Он описывал жуткие картины гимназического быта, который в его изображении был настолько непригляден, что он вспоминал о нем якобы с отвращением. Он описывал какую-то гимназию в небольшом городе центральной России, если не ошибаюсь, где преподаватели были самодуры и неучи, а весь прочий уклад гимназической жизни поражал своими отрицательными явлениями. Читая его, мне хотелось возразить ему, сказать, что описываемые им гнусные картины вовсе на были типическими для старых гимназий, что уродливые явления, уродливость которых он утрировал, встречались вовсе не так часто, хотя он старался изобразить дело так, как будто все описываемое им было повсеместным явлением… И вот я прочел только что Вашу статью! Какое наслаждение получил я! Вот бы Вашу статью прочитать автору только что упоминавшейся заметки! Как отрадно было читать Ваш правильный взгляд на древние языки! Какими неучами бывают часто образованные люди, инженеры, профессора, особливо из нынешних «профессоров», которые, как Вы, конечно, в шутку пишете, принимают Гименея за садовника Лариных! Теперешнее образование с его ограниченным кругом знаний, прививаемых молодежи, узкая специализация в области образования – все это порождает явление, которое кто-то где-то, как я читал, очень удачно назвал «фельдшеризмом», когда вместо настоящих докторов их заменяют в жизни фельдшеры. Это не может не отразиться и на общем уровне культуры: ведь действительно, культурных людей становится все меньше и меньше – советчина плодит «фельдшеров», а заграницей так мало возможностей для молодежи поднять свой интеллектуальный уровень среди разных соблазнов, футбола и кинематографов…
Я окончил гимназию в Сувалках. Кажется, хотя и губернский город, но довольно захолустный. Однако, хотя мы и по-детски жестоко издевались иногда над нашим латинистом «Юкстой», но латынь знали, и сам я после гимназии довольно свободно объяснялся по латыни с ксендзами. Не говорю уж о том, что латынь пригодилась и в университете, и в жизни. Греческий у нас не был обязательным предметом, но те, кто желал, хотя и не в совершенстве, но в достаточной степени знали его, чтобы ориентироваться в научной терминологии греческого корня. А цитаты на всякий случай жизни из греческих и латинских классиков! У меня их засело столько, что около сотни могу сейчас записать. И, имею подозрение, автор статьи, хаявшей старые гимназии, не был в ладах с науками, а его позднейшая эрудиция была результатом тех глубоких знаний, которых он нахватался на сходках и митингах!
Многое еще хотелось бы написать Вам, но я и так злоупотребил чересчур и Вашим вниманием, и Вашим временем. Простите, ради Бога!
П. С. Вы, конечно, знаете о замечательной инициативе, проявленной Г. А. Мейером, имени и отчества которого, к сожалению, я не знаю и за дальностью расстояния так и не могу узнать! Он подал чудесную мысль об образовании общества Защиты Русского Языка, начав со статьи в 13-м номере «Русского воскресения». Надеюсь, и у нас среди 30 тысяч русских в 3-миллионном Сан Пауло найдутся желающие примкнуть к этому обществу!
Г. А. Мейер
17 февраля 1952
Дорогой Андрей Митрофанович!
Бога ради не сердитесь на меня за мое долгое и безобразное молчание. Эту зиму мне очень не везло, и я три раза был болен. Однако поручение Ваше я исполнил и с Гукасовым357 говорил. Он принципиально вполне согласен печатать Ваш роман358, но заранее оговаривает свое право по выходу Вашей книги опубликовать из нее отрывки в «Возрождении», ибо тогда ему ничего не придется платить Вам за эти фрагменты. Романом Вашим он определенно заинтересован, и этим, по зрелом размышлении, надо воспользоваться. Вам необходимо самому приехать весною в Париж. Кстати, в мае месяце я к выходу моей книги устраиваю вечер, посвященный прежнему «Возрождению» и его прежним сотрудникам и очень прошу Вас на этом празднестве выступить.
Ваша автобиография великолепна359. Я включил ее в мою книгу, которую понемногу начали набирать.
Часто думаю о Вас и очень Вас люблю. Вот и все. Пишите.
Целую Вас. Призывайте Христа.
Ваш
Г. Мейер
Генерал-майор А. А. фон Лампе
Париж, 23-го сентября 1953 г.
Многоуважаемый А. М.,
Когда-то, в те дни, когда появились Ваши статьи в «Новом времени» под заголовком «В стране чудес», а потом и Ваша книга на ту же тему я, будучи тогда молодым офицером генерального штаба на фронте написал возмущенное письмо в редакцию (первое мое «литературное» произведение), так как то, что Вы писали о русских с немецкими фамилиями, было для меня глубоко болезненно, несмотря на то, что «балтийцем», о которых Вы, в сущности говоря, писали, ни мои предки, ни я не были.
Это возмущение оставалось во мне и тогда, когда в редакции «Возрождения» покойный мой друг Н. Н. Чебышев неожиданно нас познакомил. Оставалось еще и тогда, когда мы с Вами встретились в Ницце. Конечно, время изменило форму моего возмущения, но впечатление от Ваших статей и то, что мне и другим пришлось потом пережить на фронте в дни революции, подвергаясь обвинениям в «предательстве», оставались у меня все время.
Скажу откровенно – когда зарубежные газеты отметили ваш юбилей, а Вы ответили на это Вашим письмом в редакцию газеты «Россия» Номер. 5147 от 23-го июня – я хотел Вам писать о том, что я и такие же, как я, ожидают от Вас не только выражения удовольствия оказанным вам вниманием, но и выражения сожаления за те факты в Вашей литературной деятельности, которые были так болезненны для нас – русских офицеров с немецкими фамилиями, менять которые «страха ради иудейска», как это делали на фронте некоторые – мы считали ниже нашего достоинства…
Ваше письмо в редакцию до сегодняшнего дня лежало у меня в папке «неисполненных бумаг», но что-то все время удерживало меня от выступления…
Сегодня я прочел Ваши «Минувшие дни», 31, «Война», в «России» от 3-го сентября. Прочел и перечел.
И решил Вам написать, но уже письмо совершенно иного содержания… То, что надо было, и то, что можно было сделать по отношению к статьям и книге, Вы сделали, и я, как думаю, что и многие, прочтут Ваше признание с удовлетворением и с чувством уважения к Вашему поступку. Что было, то было, и то, что было, в меру возможности исправлено!! Этот акт гражданского мужества нельзя не приветствовать, и я думаю, что Вам и самому стало легче после того, когда Вы это сделали. По край мере то, что Вы пишете, на меня лично произвело впечатление искренности, что и вызвало желание написать Вам это мое письмо.
Наши революционные и послереволюционные переживания, все, что мы прошли, и что мы видели, годы эмиграции – конечно открыли нам глаза на все наши ошибки прошлого и умудрили нас, научили жизни. Думаю, что все мы прошли через это. Но прошли в себе и передумывали тоже в себе. Но сделать это перед другими, да еще перед аудиторией читателей распространенной газеты – это сделает не каждый. Это исключение. И вот это-то исключение разрешите мне отметить и, если Вас это заинтересует, то сказать Вам, что многолетний для меня «инцидент» я искренне «считаю исчерпанным»!
Одной нотки, для меня «профессиональной», не хватило мне в Вашей статье, о которой я пишу – не упомянуты русские офицеры с немецкими фамилиями, верно служившие России на фронте и кровью своей запечатлевшие свою ей верность с таким же самоотвержением, как это делали их товарищи-офицеры происхождения чисто русского. Но это уже подробность!
Крепко жму Вашу руку, искренне уважающий Вас
Алексей Александрович фон Лампе
Е. М. Брофельдт
18 октября 1953
Милостивый Государь А. М. Ренников!
С большим чувством удовлетворения прочитал в главе 31 «Минувшие Дни» Ваше раскаяние в причастности к кампании против русских граждан с немецкими фамилиями, занимающих даже высшие административные посты в Российской Империи, которая велась газетой «Новое время».
Один мой приятель, бывший в 1914-1915 военным цензором, сообщил мне по секрету, что он не пропустил в «Новое время» одну статью, в которой осуждалось нахождение на постах Волынского и Подольского вице-губернаторов двух немцев – Брофельдта и Герсдорфа. Правда ему было хорошо известно, что первый шведского, а второй датского происхождения, ничего общего с немцами не имеющие.
Вы вероятно помните и Вашу статью «Волынские чудотворцы» с упреками по адресу Волынского губернатора и вице-губернатора, что они по непонятным причинам тормозят осуществление правительственного распоряжения 1914 года о продаже с торгов всех землевладений немцев-колонистов. Во главе комиссии, устанавливающей эти землевладения, состоящей из товарища прокурора суда, советника губернского Правления, и помощника начальника губернского Жандармского управления стоял, в данном случае, я – Брофельдт, вице-губернатор.