Андрей Ренников – Было все, будет все. Мемуарные и нравственно-философские произведения (страница 137)
Шумели вокруг человека океаны, реки, леса. Может быть, они, сами непонятные, сами таинственные, знают великую тайну? Не за ними ли скрывается Тот, Которого ищет душа?
Колыхался океан в берегах. Бил о берег зубцами прибоя. Тихий и ласковый, как отсвет ясного неба; гневный и темный, как отражение грозовых туч.
И, пытаясь вспомнить утерянное, благоговейно вопрошала душа:
– Великий, бескрайний… Не ты ли бог мой?
Звенели ручьи. Плескались реки, мча воды неизвестно откуда, неизвестно куда. Чьи слова слышаться в шуме и плеске? Кто, неустанный, движет все это, как будто живое, как будто бы мертвое?
– Не Он ли, скрытый на дне, окруженный пеною вод?
И леса тянулись вокруг. Толпились великаны, прикованные к земле цепями корней. Внизу – сумрак тревожных теней, таинственный гул, вверху – трепещущая зеленая сеть…
– Не Его ли священное тело в вековых складках стволов? Не Его ли далекий зов в шелесте листьев?
И в изломах молний искал человек святую десницу. Слышал забытый голос Бога в грохоте грома, в реве бури, во вздохах земли.
И во все века, во всех поколениях, всматривался в небо, ожидая, что быть может, отсюда, из далекого хрустального мира Забытый откликнется. На огнем кипящее солнце направлял взор, с испугом опускал дерзновенные глаза, склонял голову:
– Не это ли Ты?
И в лунном лике видел Его:
– Не Ты ли, божественный?
Стало небо обителью небожителей, священным простором для поступи планетных богов. Заселилось детьми бессмертных и смертных, героями древних сказаний, небывалыми существами, предметами. Затрепетало мерцанием ищущей веры.
Прошел так человеческий род все пути от пещер до дворцов, от обрубков жалких фетишей до ослепительного мрамора храмов и статуй. Обыскал в своих поисках все: и небо, и землю, и воды, и воздух, и себя самого – в душах предков, в ушедших героях. Стал в отчаянии свергать богов при помощи разума, не получая взамен ничего…
И воссияла, наконец, звезда Вифлеема.
Звезда неожиданная, новая, не из бывших богов; сама не бог, но ведущая к Богу. Вспыхнула для всех, видевших в небесных светилах смутные образы Божьи; явилась для тех, кто далее, за небесами, угадывал неизвестного бога, Демиурга, высшее Благо – идею идей.
Своим светом связала она старый мир с новым, закончила долгие поиски. Нашла душа человеческая то, что когда-то во тьме веков утеряла. Стал Утерянный Найденным, сделался Скрытый Явившимся.
И в сиянии звезды Вифлеема пали с неба звездные боги; склонились перед Пришедшим солнце и месяц. Вознесли хвалу Истинному – священные цветы, священные звери, ручьи, реки, океаны, леса, ветры, огонь.
И возблагодарил Господь всех их за спасительное напоминание о Нем в заблудших человеческих племенах и народах. И сделал их – звезды, цветы, леса, океаны, ручьи, ветры, грома и молнии – красотой своей божественной царской короны.
Песни познания
1. В смутные дни
Много было испытаний дли веры на протяжении христианских веков. Были времена: с любовным смирением тянулись души людей за лаской к божественному лику Отца. Были времена: угасал этот восторг, затемнялся преклонением перед величием разума, люди-дети сами начали мнить себя отцами высшего знания. Но никогда душа человека, в которой мерцает еще свет Христов, не металась так от боли сомнений, как теперь, в грозный век торжества зла.
Поздней ночью, не находя сна, стонет мысль моя от всеобщей неправды вокруг; от безнаказанности убийц тела и духа: от ничтожества судей-правителей; от презренного себялюбия толп человеческих.
Стонет мысль, плачет душа. И говорит во тьме отчаяния:
– Где же Бог? Где жезл Его? Где всемогущество? Где всеблагостность?
Если всеблаг Он, то всемогущ ли? Ибо всеблагий не может терпеть бескрайнего владычества дьявола.
Или всемогущ Он? Но тогда – всеблагий ли?
Ибо может ли всемогущий при всеблагости отдать сатане царство над миром?
Мятется душа. Не в состоянии в разум вместить несовместимое. А мысль продолжает течение. И охватывает сознание ужасом:
– Бог ли Христос? Или только любимый старший наш брат, святой страдалец, благостный пример светлой любви? Дух Его, быть может, и ныне страдает при виде победоносного зла. И теперь, как всегда, терпит он муки за землю. Но что может сделать сладчайший, благостный, если дьявол сильнее Его?
Мятется душа, теряет опору. А мысли продолжают стучать в мозг, ведут дальше, в беспросветную тьму:
– Нет, не Бог сотворил землю. Не Всеблагий наполнил ее проклятием смерти, страхом последнего часа, взаимным пожиранием, стонами жертв. Бог-любовь не будет истязать страданьями безутешных у гроба любимого друга, раскрывать пасть хищника, терзающего слабых для своего насыщения, терпеть реки крови, горы трупов, моря слез, бездны злобы и лжи.
Мятется душа. Туманится разум. И приходит, наконец, мысль последняя страшная:
– Бог, создавший мир, не был христианином.
А после ночи без сна приходит, наконец, день через светлые окна. Сверкающими нитями соединяет с солнцем отдохнувшее зрение.
И среди людей, среди дневного шума, среди суеты движений вижу я: мать склонилась над младенцем, учит первым шагам на земле.
Протягивает младенец к матери руки. Движется с тревожной улыбкой. И какая любовь в ответном взоре ее! Какая безмерность счастья в лице!
И еще далее, среди тех же мелькающих:
Старая женщина заботливо ведет под руку слепого мужа, нащупывающего палкой путь впереди. Дочь движет кресло с отцом, потерявшим способность ходить. Мчится карета с красным крестом по бокам, кому-то должна оказать помощь. Девочка склонилась над тарелкой нищего, опускает монету… За окном молодая жена любовно кормит спешащего на службу мужа. Мальчик ласкает собачку… Молодые люди подходят к прохожим с кружками. На кружках —призыв к помощи тяжко больным…
И, размягченный зрелищем, проникаю я в храм. Цветными звездами напоминают о себе лампады. Перед ликами святых с горящих свечей от смешения с огнем падают янтарные слезы. И сколько их, этих ликов. Всех, когда-то бывших на земле, просвещавших.
И, вспоминая глаза матери, обращенные с любовью к младенцу, и лицо девочки, склоненной над нищим, и карету с крестом, и жену со слепым мужем, благоговейно гляжу на лик Спасителя. И душа молвит:
– Открой тайну Твоего мира, Господи!
Много земных путей исходил я в поисках правды.
Замыкался в кабинете ученого, окружив себя мудростью человеческих книг. В усыпальницах жизни – лабораториях что-то взвешивал, измерял, пытался проникнуть в глубины вселенной при помощи мертвого стекла и металла. И в звуках свободного слова искал смысла; и в гуще людей, охваченных порывом к земным благам, думал найти вечный смысл.
Все исхожено, все испытано. И как блудный сын возвращаюсь в Божий храм к извечным Родителям. Смотрю на янтарные слезы, на цветные звезды, на строгие лики. И мелкой рябью поверхности над морскими глубинами становится все достигнутое утомившимся разумом. Качаются среди волн обломки кабинетных столов, книги, пустые реторты…
И если не сюда, то куда пойти мне после страшной ночи без отдыха? После страдания мысли и смятения души?
В полумраке лампадных огней, в тишине беззвучно говорящих святых уст – яснеет сознание, растет глубинная совесть, гаснут сомнения.
И безмолвно говорит мне голос – мой и не мой:
– Велик и страшен соблазн – возвеличивание силы зла на земле.
В смутные дни зло всегда гремит и сверкает, дьявол всегда на виду.
Это он в толпах людских рядится в блистательные одежды вождя, в ризы защитника слабых, в обличителя сильных. Это он шумит речами, зовет к земному блаженству. Под его бичом несутся к ложным целям стада человеческие. Приведя мир к греху, к смерти, к страданьям, жадно множит он грех, сеет смерть, утоляет свою жажду слезами страждущих. А царство Христа, благостное царство Любви —бесшумно и тихо. Вечной Правде не нужды земные громы, грохот земной суеты. Без борьбы проникает в мир истинный свет, пронизывает прозрачные души. Создан Божий мир на любви. Благословил Бог каждый цветок, дал счастливое дыхание тварям. Тихой поступью, без намеренного шума шагов, не выступая вперед, не отступая назад, без излишнего звучания в речах, благостно проходят свой земной путь верные дети Христа. Незаметно растет сокровищница мирового добра; собираются бесчисленные лепты из любящих глаз матерей и младенцев, из рук любовно дающих, из уст, произносящих слова утешения.
Велико тихое царство Любви. Никогда, во веки, не сломит его дьявол, сам себе провозглашающий победу трубными звуками.
И не впадай в соблазн, душа, смущенная опечаленным слухом и зрением. Не признавай правдой эту победу. Не укрепляй своими слезами торжества зла.
Не плачь, не тоскуй, знай, что Христос —вместе с тобой. И не только веруй в Него: доверься Ему. Как младенец протяни руку, чтобы укрепил Он твои шаги на земле, чтобы, придя к Воскресенью, встретил ты все, что ждали глаза, полные слез: И правду, и истину, и добро, и все лучшее, что ты искал на земле, и родные существа, с которыми тебя связывала земная любовь – высшее отражение Бога.
2. Свет любви
Высоко поднимает человек голову в юные годы. Легко ему смотреть в небо, искать в нем ответа на волнение души.
Но мало ему нужно от небесных высот. Улыбка звезд, нежное благословение лунного света… Все остальное приносит горячая кровь, наполняющая душу земною любовью.