Андрей Расторгуев – Русские истории (страница 2)

Вот сюжет традиционный со времён Луи Дагера или красочных портретов принаряженных инфант: перед фотообъективом двое – девочка и мальчик. У неё – витые кудри, у него – на блузе бант. Даты нет на обороте — лишь рекламные медали да по толстому картону надпись: «Тереховъ и Сынъ». В старом Екатеринбурге это в нескольких кварталах от Ипатьевского дома, что ещё не знаменит… Вот ещё сюжет сюжетов: у старинного буфета смотрит девочка другая удивлённо в объектив. С нею рядышком – старуха. И едва ли уловимо сходство с девочкою первой на морщинистом лице. Между девочками теми — поколения и горы, панихиды и крестины, две германские войны. А прошла – и уместилась под картонною обложкой одного фотоальбома человеческая жизнь…

Печорский складень

I

В истоке великой Печоры я воду прохладную пил… Какого, казалось бы, чёрта я в этом ручье позабыл? Глядеть с вертолёта на ельник и остерегаться беды, чтоб горный сорвать можжевельник да чистой напиться воды? Но так заберёт имярека недолгое слово «исток» — любая цена не морока за животворящий глоток и чтобы в мирской дешевизне на слово и тело своё узнать завершение жизни, вкусив и начало её.

II

Когда родниковой водой прочистить мужицкие глотки, на той же воде не гадай — потребуют водки… Пошли разговоры искристей — рыбалка, рецепты ухи… И через распахнутый блистер стекло полетело во мхи! Сосед, поклоняясь природе, пустил опустелый сосуд — на память нетленную вроде, что мы побывали и тут… И сердце ударило глухо, и дрогнула линия гор