Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 55)
Да, телепатические способности у него великолепные. Мысли схватывает налету, словно в раскрытую книгу глядит. Ещё бы, он же Бог! Берендеи, которые слышат лишь то, что хочет Стас, ему и в подмётки не годятся.
«Они ж мои Дети, как и ты».
– Давай-ка и мы поднимемся, – кивнул Михайлик.
Пырёв уже убедился, что ведуны обладают мощной магической силой, берущей начало в энергии солнца, и видел её в действии. Но даже не представлял, что несколько собранных вместе ведунов могут быть самым настоящим оружием массового поражения.
Тихомир стоял над вратами, направив меч на мешанину серых тел внизу. Два его помощника замерли по бокам в той же позе. Лезвия трёх мечей одновременно вспыхнули. Засияли так, что буквально слепили глаза. Золотистый свет струился по клинкам, срывался и падал вниз, прожигая в однородной звериной массе путь к земле. Там он стал скапливаться в лужу, которая начала медленно раздаваться вширь. Попавшие в этот волшебный свет волколаки просто исчезали, рассыпаясь в прах, как при вспышке ядерного взрыва. Увидев опасность, ближайшие оборотни пятились, но сзади на них напирали новые силы тёмного воинства. Ещё один испарившийся передний ряд заставлял тормозить следующий, потом следующий и так дальше. В итоге до оборотней дошло, что творится нечто ужасное, и всё войско сначала замерло в недоумении, потеряв ещё пару рядов, а затем разом хлынуло назад. Однако это больше походило на вынужденное отступление, чем на паническое бегство. Понеся ещё кое-какие незначительные для такой орды потери, оборотни сумели уровнять скорость отхода со скоростью роста светового пятна. А та, наоборот, стала замедляться. Было видно, что ведуны выдохлись. С клинков уже не струится сияние, а созданное пятно света остановило свой рост и гаснет, как раскалённый металл, извлечённый из горна и медленно остывающий.
«Так это из-за тебя, папочка, мы здесь очутились?»
«Частично… Я бы сказал, из-за совпадения желаний».
«Чьих?»
«Моих и ваших».
«Что-то не припомню, чтобы я сюда рвался».
«Ты хотел последовать за человеком, которого называешь именем „Башка“. Он хотел убраться подальше из Нижнего Мира».
Интересненько получается. Во всём, значит, Аркаша виноват. Пожелал смыться, куда подальше, и Пырёва за собой потащил. А за ними ещё и Череп увязался. Тоже угодил в эту ловушку. Ну, Башка, будешь думать впредь, чего следует желать, а чего нет. Стоп! Речь же шла о совпадении желаний. Причём всех. В том числе, и Велеса. Какой у него интерес?
«Самый банальный, – напомнил Змей о своей способности читать мысли. – С вашим приходом здесь такое завертелось. Весело стало, а то скука смертная была. Повседневная рутина, можно сказать. Раньше-то люди с нежитью всякой только и делали, что даром небо коптили. Теперь хоть смысл жизни у них появился».
«Это войну ты называешь смыслом жизни? – возмутился Стас. – Массовые убийства для тебя всего лишь развлечение?»
«Подумаешь, малость населения урезали. Ещё наплодятся. Зато сплотились, дружнее стали. Неорганизованная нечисть, и та проявила лучшие, что называется, человеческие качества. Видел бы ты рожу Перуна. Со смеху помереть!»
Громогласно захохотав, Змей в порыве безудержного веселья кувыркнулся через голову, отчего сфера заходила ходуном.
«Как он тебе не накостылял за такое зрелище?» – скромно поинтересовался Пырёв.
«Ещё чего, – фыркнул Велес. – Брат же. Мы с незапамятных времён друг друга не трогаем. Один раз попробовали, так чуть конец света не настал».
«Чего не поделили-то?»
«Так, это… – дракон замялся, скромно потупив взор. Смешно было смотреть, как его морда стала пунцовой от смущения. – Бабу я у него увёл. Вот и сошлись в драке. Ох, и что тут началось!..»
«Ого! Да ты, папуля, шалун».
«А то, – теперь он точно улыбался, имея вид вполне довольного собой ловеласа. – Но речь не обо мне. Мы ушли от основной темы. Итак, чего же ты хочешь?»
«Вообще или конкретно, в данную минуту?»
«И вообще в целом, и сейчас в частности».
«Ну, если мыслить глобально, то вернуться на Землю и…»
«Не получится», – равнодушно прервал Змей.
«Это ещё почему? Что, не всё тебе подвластно? Я-то думал, раз ты Бог, то всемогущий…»
«Ой, только вот не надо давить на гордость, всё равно не прокатит. Просто этого не хочу я. А желания наши, как ты уже понял, должны совпадать. К тому же, сам толком не знаешь, хочется тебе возвращаться или нет».
«Как это?»
«А так! Поразмысли на досуге. Разберись со своими желаниями. Только с истинными. А потом и ко мне подгребай».
«Ну и хрен с тобой, – разозлился Стас. – Тоже мне, Бог называется. Не по силам задача, так и скажи, а не юли, как девочка на первом свидании. Без тебя обойдёмся».
«Знаю, знаю, – Велес поднял обе передние лапы, растопырив когтистые пальцы. – Вы собираетесь найти Кощея. Хорошо, флаг в руки, ступайте. Только вряд ли он чем-то сможет вам помочь».
«Это мы ещё поглядим».
«Да ради бога. Тем более, что ваши планы пока нисколько не противоречат желаниям этого самого Бога, то бишь меня».
Дракон подмигнул и вдруг резко взмыл вверх. Стены сферы устремились за ним, мгновенно сжавшись в яркую точку, которая, несколько раз мигнув, так же быстро погасла, не оставив на небе никакого следа. Вот и разберись теперь, был Змей или привиделся. Говорили с ним или всё это лишь игра больной фантазии?
Курган с тремя колоннами подёрнулся рябью и поплыл, постепенно растворяясь в воздухе. Резко начало темнеть. Вскоре сквозь сгустившуюся ночную мглу не пробивался даже свет звёзд. Поблизости раздался чей-то душераздирающий, преисполненный нестерпимой боли стон…
Стас очнулся в чужом, совершенно незнакомом доме. Он лежал в просторной комнате на застеленной чем-то мягким лавке. Та тянулась вдоль стен через всё помещение и была сплошь забита ранеными. Перевязанные люди находились не только на ней. Лежали и сидели повсюду, даже на подоконниках и на полу. Кто-то негромко переговаривался, кто-то стонал или просил о чём-нибудь, но большая часть либо спала, либо валялась в беспамятстве. Из тех, кто стонал, особенно старался один, по закону подлости расположившийся рядом, на полу. Это под его громкие рулады Стас пришёл в себя.
Осмотрелся. Увидел, что лежит под толстым, сшитым из грубой ткани, тёплым покрывалом. Заглянул под него. Так, одет в исподнее. Плечо туго забинтовано вместе с половиной груди. Ступни упёрлись в набитую соломой подушку, на которой покоится лохматая голова соседа по лавке. А подушка Стаса вплотную прижата к босым ногам другого товарища по несчастью. Рана под повязкой заныла, напомнив о себе. Не слишком больно. Можно терпеть.
– Проснулся, касатик? – услышал женский голос.
К нему со свечой в руке пробиралась между ранеными сухая маленькая старушка. Настолько маленькая, что приподнимись Пырёв на локте, обязательно стукнет лбом в её острый, выступающий подбородок, над которым нависал не менее выдающийся крючковатый нос, украшенный большой горбинкой. Вылитая Баба Яга. Только вот глаза у старушки, такие ясные, цвета чистого дневного неба, светились неподдельной теплотой и заботой. Во второй руке большая крынка с водой, которую бабка не замедлила поднести к пересохшим губам Стаса. Тот вцепился зубами в край посудины, наклонив её на себя. Торопливо хватая ртом, жадно глотал живительную влагу. Насытившись наконец, разжал челюсти, блаженно откидываясь на подушку.
– Вот и хорошо, – улыбнулась бабуля. – Скоро поправишься. Тяжко с тобою было. Верно люди гутарят, что вас, Велесовичей, ни хворь, ни лечение никакое не берёт. Вы сами себя лечите с божьей помощью, волею самого Велеса, отца вашего.
– Велеса?.. Он привиделся мне… Чушь всякую нёс.
– Вот. И слава Богу.
– Да ну… Бред какой-то.
– А когда ж ему являться-то, коли не в бреду? Не всякий смертный может похвастать, что лицезрел Бога, хотя бы и во сне.
– Кто ты? – Пырёв устал от старушечьей проповеди, поэтому просто сменил тему.
Бабуля, кажется, почувствовала его нежелание обсуждать сильных мира сего, понимающе улыбнулась, ответив просто:
– Я баба Маня. Присматриваю тут за мужичками пораненными да выхаживаю. Тебя, стало быть, тож. Ну-ка давай подмогну тебе сесть. Рану надобно перевязать.
Вопреки ожиданиям руки у бабы Мани оказались довольно-таки сильными. Она с лёгкостью, но бережно усадила кряхтящего Стаса. Стянула с него нательную рубаху и принялась разбинтовывать плечо. Повязку, видимо, меняли не раз, пока без сознания валялся. Засохшей крови на ней немного, и то лишь на первом, нижнем слое.
Местная знахарка работала сноровисто. За считанные минуты уже закончила перевязку и надевала ему через голову рубаху, приговаривая:
– Вот и ладушки. Поправляйся, сынок. Велес тебе допоможет.
Что-то было в ней, отличавшее эту сердобольную бабулю от других таких же неприметных старушек. Стасу показалось, он вот-вот поймёт, в чём тут дело, но из глубины комнаты донёсся просительный стон:
– Пииить…
– Иду, касатик, иду. – Баба Маня подхватила свечу и крынку с водой, повернулась и зашагала между лежащих на полу тел, безошибочно определив, кто стонал.
– Бабуля, а скиты-то где? – стараясь не сильно шуметь, спросил вдогонку спохватившийся Стас.
Но баба Маня, похоже, была глуховата и оставила вопрос без ответа. Зато отозвался сосед снизу, переставший вдруг стонать:
– Ушли скиты, братец. Почитай, сполоха два тому, как последнее кочевье снялось.