Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 53)

Подбежал запыхавшийся Прохор.

– Как это ты Пиланью с Марфой одних оставил? – спросил его Пырёв.

– Они… у меня… бабы самостоятельные, – криво улыбнулся толстяк, пытаясь бороться с одышкой. – За хозяйством… приглядывают… А я вот… в ополчение подался… Не всё же время… снедальню-то держал… Фууух. Смолоду в услужении был… в дружине княжьей. Так что… воинская выучка имеется…

– Сколько у тебя людей? – перебил Стас, наблюдая за расширяющейся щелью между створками.

– Да сотни две с лишком… А то и три наберётся.

– Попробуй выбить скитов из башни, пока я здесь их держу. Надо закрыть ворота и поднять мост.

– Добро, – отчеканил Прохор и застучал тяжёлыми сапогами по мостовой, удаляясь к застывшим в стороне ополченцам.

Похоже, военная выучка у него действительно была. Сразу понял, что от него требуется, и без лишних вопросов побежал выполнять. В таком случае, за этого мужичка можно быть спокойным. Костьми ляжет, а всё, что надо, сделает, чего бы ему это ни стоило.

Проводив людей Прохора взглядом, Стас переключил всё внимание на ворота. Вытянул из ножен оба клинка. Обнажил меч и Юнос. Вполне обычный на вид, но по лезвию уже пробегали солнечные блики. Створки разошлись едва наполовину, когда хлынули первые солдаты врага.

– Ну, начнём, помолясь, – проговорил Юнос

Пришпорив коней, рванули вперёд.

Кочевники не ожидали наткнуться на столь мощный заслон. Увидев летящую навстречу конницу, многие опешили. Куда подевалась их уверенность?

Неслаженно тренькнули арбалеты, не причинив ополченцам никакого вреда. Не даром Юнос поставил впереди латников.

Конный клин врезался в беспорядочную толпу атакующих.

Через открытые ворота продолжали напирать скиты, набиваясь в длинный арочный карман. Стас, непрерывно работая мечами, упрямо прокладывал себе путь через ощетинившуюся клинками людскую массу. Справа не менее успешно продвигался Юнос. Идущие следом ратники тоже не отставали, сохраняя плотный строй. Помогал опыт прошлых стычек, пускай и небогатый. Получилась неплохая контратака с реальными шансами на успех. Глядишь, и удержат ворота. Чем чёрт не шутит.

Скиты решили, как видно, что дверь в Трепутивель для них открыта, и в большинстве своём ринулись к мосту. Их натиск на остальных направлениях заметно ослаб. Это не могло не облегчить положение защитников. Горожане стали отвоёвывать потерянные позиции, кое-где сразу сумев сбросить врагов со стен, больше не давая им подняться. Да и подниматься особенно было некому. Вскоре скиты остались только в башне да снаружи. Толпились у проёма, ожидая своей очереди, когда войдут, наконец, под полукруглый, украшенный конским черепом свод. Но там, на сужающемся фронте крепко держала оборону подоспевшая конница. А скитский резерв, который и должен был развить успех, по-прежнему торчал на берегу, где в это время отбивался от армии волколаков, почти не уступающей ему числом.

«Как там дела, Ганнибал?» – запросил Стас берендея, ни на секунду не переставая рубиться.

«Половину людишек порешили, – отозвался тот с небольшой задержкой. Наверно, обращение Пырёва застало его в тот момент, когда расправлялся с очередным кочевником. – Ещё можем их потрепать. Только немного. А то уже опомнились, огрызаются».

«Давай. Режь, пока режется. Не пускай их сюда. Если будет совсем худо, тогда отступай. Не рискуй понапрасну. Одного генерала мы уже потеряли».

Следующие полчаса Стас только и делал, что отбивал чужие мечи и сам наносил удары. На месте каждого убитого скита тут же вырастал новый, непременно стараясь дотянуться до землянина своим оружием. В гуще сражения трудно думать о чём-то другом и следить за изменением обстановки. Пырёв не замечал, что его конь шагает прямо по трупам, поскольку мёртвых тел нападало столько, что в ограниченном пространстве арки больше не найти свободного места. Не отвлекаясь на посторонние мысли, Стас выполнял тупую механическую работу, задействуя только инстинкт, рефлексы и грубую силу мускул, почти при полной отключке мозга. Возможно, потому и не отложился в памяти тот получасовой отрезок времени до момента, когда Лумумба вынес своего седока на открытое пространство перед воротами, под лившийся сверху свет закреплённых на башне хоршней. Опомнился лишь после того, как вдруг осознал – перед ним нет ни одного врага, которого можно достать мечом.

Сгрудившиеся перед воротами скиты замерли на безопасном расстоянии, не предпринимая никаких попыток приблизиться. Невнятное бормотание вполголоса и боязливые взгляды. У некоторых просто-таки ужас в глазах. В гомоне слышна лишь одна более-менее различимая фраза, что металась над головами перепуганных людей, будто раненая птица:

– Железный Клинок… Железный Клинок…

Ну, да, клинки у него железные, как и панцирь на теле, и шлем. Что здесь такого? Стас посмотрел на свои мечи, на себя… Боже, на кого он похож! Вся одежда от груди до сапог пропиталась кровью, обретя однотонный красно-бурый цвет. Потяжелевший, насквозь мокрый плащ прилип к спине. Свисая с конского крупа, тянул за плечи. По рукам, опущенным вдоль тела, сбегали кровавые струи. Перетекая с пальцев на мечи, они быстро сбегали по лезвиям. Срываясь с испещрённых зазубринами режущих кромок, орошали снег ярко-красными каплями. Бока и грудь Лумумбы тоже лоснились алым, придавая его иссиня-чёрной туше демонический вид. Конь тяжело дышал, с хрипом выдувая из ноздрей густой пар, отчего походил на огнедышащего дракона. Стас тоже с изрядным шумом прогонял через лёгкие морозный воздух. От разгорячённых тел поднималась испарина, делая всадника с конем ещё более похожими на обитателей преисподней, только что вышедших из её недр. Вылитый дьявол воплоти. Даже самому стало жутковато.

«Не могу больше их сдерживать, – пришло сообщение от Ганнибала. – Увожу оборотней, не то всех перебьют. Сейчас на тебя ещё уцелевших сотен пять навалятся. Держись, Упырь».

С той толпой, что стояла сейчас перед ним, пятью сотнями больше, пятью меньше… Нет никакой разницы.

Через мгновение к мосту подлетели остатки резерва. Первым скакал Череп, легко узнаваемый по его роскошной шубе. В запале он слишком далеко вырвался вперёд и въехал на мост задолго до того, как за ним поспели остальные. Стас обернулся. Сзади, в проёме ворот выстроились его конники во главе с Юносом, заперев собою путь в город. Но как же мало их осталось! Обвёл взглядом продолжавших стоять в нерешительности кочевников, соображая, как лучше использовать их замешательство.

– А ну, расступись! – гаркнул, тронув коня. – Нам с вашим вождём потолковать надо. Один на один, если он, конечно, настоящий мужик!

Скиты безропотно подались в стороны, освобождая проезд. Для них Великий Скал всё-таки был настоящим мужиком. Значит, мог и сам за себя постоять.

Ни на кого не глядя, Пырёв двинулся навстречу Черепу, одиноко пересекавшему мост. Словно чувствуя ответственный момента, преисполненный гордостью Лумумба, высоко подняв голову, величаво шествовал сквозь толпу вооруженных до зубов людей. Череп заменжевался. Остановил коня, воровато поглядывая назад, на отставших всадников. Прикидывал, наверно, успеют ли те доскакать, когда Стас поравняется с ним. По всему выходило, что успеют. Это слегка успокоило бандита. Он даже позволил себе расслабиться, слегка откинувшись в седле. Изобразил на бледной физиономии кривую полуулыбку.

Однако подъехавшие скиты не спешили ступать на мост. Остановились перед ним, явно намереваясь не вмешиваться в переговоры между Великим Скалом и Упырём. А вдруг повезёт, и удастся поглазеть на поединок, чтобы увидеть, как Вождь прикончит ещё одного заклятого врага. Кажется, Стас угадал правильно – такая традиция разборок вождей между собой здесь приветствовалась.

Когда до Черепа оставалось метров двадцать, Пырёв громко, чтобы все слышали, заговорил:

– Скал, я вызываю тебя на честный бой! Если ты действительно Великий Вождь скитов, то сразишься со мной один на один!

Колючие глазки Черепа беспокойно забегали, уголки рта опустились, мгновенно стерев с лица самоуверенную ухмылку. Он лихорадочно искал выход из положения, в котором оказался по воле Пырёва и собственной неосмотрительности. Отказываться от поединка нельзя, иначе окончательно потеряет свой авторитет, и без того сильно пошатнувшийся за время не совсем удачной осады. Но драться на мечах его вряд ли учили, как Стаса. Уголовник считал себя паханом и не признавал ничьего превосходства даже в такой малости, как умение владеть мечом. А уж о том, насколько искусным фехтовальщиком был Пырёв, говорил один его внешний вид и тот факт, что Стас до сих пор цел.

Сжимая побелевшими пальцами рукоять бесполезного меча, вождь сунул вторую руку за отворот шубы. Достал пистолет, направив его на Стаса. Что ж, этого следовало ожидать.

– У тебя «маслята» хоть есть? – не переставая сближаться, спросил Стас.

– На тебя, ментяра, и одного хватит! – зло бросил Череп и послал своего коня навстречу.

Есть у него патроны или нет, а драться придётся. Пистолет мог служить отвлекающим манёвром. Меч-то не убрал. Вон, в руке, наизготовку держит.

Лумумба ускорился, чуя близость неприятеля. Подняв мечи, Пырёв направил один в Черепа, а второй отвёл в сторону. И тут раздался выстрел. Надо же, не блефовал.

Действительно, приберёг один патрон, сволочь! Неужто последний?