Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 115)

Правый фланг армии, когда её выстроили, упёрся в стену выступа, лишая врага возможности обхода с этой стороны. А вот слева берег реки обрывался небольшим эскарпом высотой в человеческий рост, за которым до воды ещё примерно тридцать метров тянулась песчаная отмель. На карте Хотима этого видно не было. Очевидно, река обмелела после наступления холодов, что не могло не вызвать опасений Пырёва. Если фалангу растянуть до самой воды, то на эскарпе строй сломается, и в этом месте враг непременно его разорвёт. В любом деле бывает, когда что-то идёт не так, нарушая рамки безупречного, казалось бы, плана. Что ж, на то он и человек, чтобы искать выход из всяких затруднительных ситуаций. Хорошо, если это станет единственной проблемой. На сегодняшний день или, вернее, вечер пока так и было.

Думая над решением неожиданно возникшей задачи, Пырёв неторопливо расхаживал по безлюдной отмели, поглядывая на пробегающий мимо речной поток, которому ещё удавалось успешно бороться со льдом, разбрасывая по берегам его тонкие обломки, свидетельства несмелых попыток наступающего холода сковать воду. Под ногами поскрипывал песок и выпавший на него снег. Изредка Стас поддевал носком сапога торчавшие из рыхлого снежного покрова небольшие камушки. Соскакивая с мест, они оставляли после себя пустые ниши и катились по девственно белому хрустящему ковру, проделывая грязные кривые борозды.

Нога запнулась об очередной камень. Он был крупнее, чем казался вначале. Наружу выглядывал только его кончик, остальное скрывали снег и песок, подобно воде, прячущей в глубинах океана огромное тело айсберга. Наступив на непослушный булыжник, Стас расшатал его и выворотил из песка. На месте камня образовалась яма размером с приличную картофелину. Туда могла бы поместиться граната. Присыпать её снегом, никто и не заметит. «Может, поставить растяжки? Но их получится всего две по числу гранат. Нет, этим проблему не решим. Тут целое минное поле надо, чтобы раз и навсегда избавиться от этой проблемы. Придётся придумывать что-то другое».

Боковым зрением Пырёв уловил движение возле воды.

– Здравствуй, Стас, – раздался до боли знакомый девичий голос.

Повернув голову, он увидел приближавшуюся Милану. Как и все русалки, она была в лёгком платье, простоволосая и босая. Ну да, ведь нежити не страшен холод – они его попросту не замечают.

С замиранием сердца он шагнул ей навстречу. Мила. Опять пришла, хоть он и не звал. А мог бы. Ведь говорила, что можно к ней обратиться везде, где есть вода. Но Стас так и не удосужился – ни разу с той памятной встречи у разрушенного скитами подворья. Теперь чувствовал себя виноватым и пристыжено молчал перед девушкой, не зная, что и сказать.

Милана заговорила первой, улыбнувшись ему приветливо, как ни в чём не бывало:

– Я знаю, Стас, как ты был давеча занят. Понимаю, что тебе не до меня.

– Мила…

– Не оправдывайся. Это совсем не нужно. Я же сказала, что всё понимаю. Сейчас тебе нужна помощь.

Она знала… Как всегда эта умная мёртвая девочка знала обо всём. Потому и явилась к Стасу, желая помочь, а вовсе не затем, чтобы только напомнить о себе забывчивому бой-френду. Иначе просто бы не пришла без его зова.

– Чем же ты мне поможешь? – взяв себя в руки, деловито поинтересовался он.

– Зависит от того, что тебе надо.

– Пока у меня лишь одна беда – эта отмель. Не могу придумать, как защитить её от прорыва нежити. Слабое звено в нашей обороне.

Милана осмотрелась, обошла вокруг Стаса, не оставив босыми ногами ни единого следа, снова встала напротив и проговорила:

– Если река затопит отмель, то нежить сюда не пойдёт.

– Само собой. Но как это сделать?

– Водяной здесь хороший, он меня послушает. Только воды мало, реку не разлить, как не старайся. А вот морок навести, чтобы это место казалось затопленным, он сможет.

– Иллюзия воды? Интересно. А на Скала это подействует? Не забывай, он же Сын Велеса. Ему любые чары нипочём.

– Не сам ведь он пойдёт на вас. Чай нежить перед собой погонит. А им тот морок в самый раз будет. Но ежели Скал заставит-таки их идти берегом, а они преодолеют свой страх и пойдут, чары Водяного развеются, когда нечистая сила достигнет этого места.

– Они сделают то, что скажет им Хозяин. Но пока он до этого додумается, пройдёт время, за которое, надеюсь, войско нежити сильно поредеет. Скажи Водяному пусть наводит морок, но не раньше, чем на горизонте появится нечисть. Мне надо ещё кое-что придумать на случай, когда чары перестанут действовать.

– Хорошо. Сейчас же и скажу. – Она повернулась к реке, собираясь уходить. От порывистого движения полы её воздушного платья взметнулись, будто крылья большой птицы, открыв на миг белые девичьи ножки, но тут же опали.

– Милочка! – У Пырёва запершило в горле.

Она обернулась, одарила его лучезарной улыбкой и пропела нежно:

– Мы ещё свидимся, любый. Обязательно свидимся.

Русалочье тело растаяло у кромки воды, вливаясь в реку, и унеслось вместе с течением прочь от берега. Опять он остался один, чувствуя себя обманутым и всеми позабытым, как и тогда, при попытке обнять Милану, вместо гибкого стана которой в руках оказалась лишь вода. Зато теперь он знал, что надо делать. Повернувшись, Пырёв зашагал к своей палатке, где среди прочих вещей хранил прихваченное с Земли оружие. Были у него в запасе неиспользованные сюрпризы, на которые он очень сильно рассчитывал. А пока не помешает передвинуть поближе к берегу конный резерв…

К битве всё было готово.

Железный Клинок верхом на Лумумбе ещё раз объехал плотный строй, всматриваясь в угрюмые лица воинов. Решительно настроенные на битву, они стояли плечом к плечу, понимая, что многие из них навсегда останутся лежать здесь в сырой земле. Эти умрут, но не отступят, понял Стас. Что ж, настала пора уводить от реки Аркашу с Юносом и встречать нежить в полную силу. «Надеюсь, они ещё живы, – вздохнул про себя и мысленно позвал Митьку, – Дуй к мосту, зови наших. Пусть уходят».

Медяник прибежал к валу в тот момент, когда там только-только отбили очередную атаку. Обращённый к реке склон был усеян трупами и трупиками великого множества существ различной степени уродства. Ближе к вершине всё чаще попадались человеческие тела, которых не смогли уберечь от неминуемой смерти даже надетые на них железные доспехи. Мертвецы лежали друг на друге и на голой вытоптанной земле, начисто лишённой недавно выпавшего снега. Большого добротного моста, что некогда украшал эту местность, с ажурными боковинами, радующей глаз росписью и резными перилами не было и в помине. На том и на этом берегу торчали обломки брёвен. Разбросанные вокруг щепки свидетельствовали о том, что переправу наводили не единожды и столько же раз уничтожали.

Из тысячи с лишним копейщиков в живых осталась едва ли половина, да и те давно переломали свои копья, а в строю держались на честном слове. Аркадия шатало от невыносимой усталости и полученной контузии. Под бинтом, повязанным вокруг головы заботливыми руками Любавы, нещадно саднил рассечённый лоб. Не падал Башка, наверное, только потому, что не хотел ударить в грязь лицом (в прямом и переносном смысле) перед строем не менее измотанных солдат, сильно поредевшим за сутки непрерывных боёв, и особенно перед неотступно следовавшей повсюду за ним Любой. Да и Мирона, её неотлучного хвоста, не очень-то хотелось радовать столь вопиющим проявлением слабости. Они хоть и не отворачивали усталые сосредоточенные лица от реки, но падение обессиленного командира заметили бы сразу. И потом, потеряй он сознание, кто будет людей Силой прикрывать? А в ней, похоже, теперь нуждались ещё и стрельцы.

Те тоже понесли довольно чувствительные потери, когда Босоркуны, Вихровые и Подвии обрушились на их позиции жестокими моровыми смерчами. Ведунам удалось отбить эту атаку, а молодые помощники Керка вовремя разнесли восстановленную переправу, по которой нежить пересекала водный поток. Но стрельцов стало на порядок меньше, к тому же они израсходовали почти весь запас привезённых с собой стрел и сулиц.

Начали выдыхаться и оба двуреченских чародея. Лежали вповалку на спинах прямо на холодной земле, едва дыша и напоминая мертвецов или самое меньшее смертельно раненых, не получив при том ни одной царапины. Глядя на их жалкий вид, Юнос не был уверен, хватит ли юных гениев ещё хотя бы на одну волшбу.

Всё указывало на то, что следующая атака станет последней для заслона, и он всё-таки падёт. Поэтому принесённый Митькой приказ об отступлении пришёлся как нельзя кстати.

Не теряя времени, авангард, а вернее то, что от него осталось, оседлал коней и во весь опор помчался по дороге к Двуреченску. Свободных животных было предостаточно, чтобы выделить парочку для обессиленных чародеев. Те в отличие от солдат уже сделали своё дело и могли со спокойной душой отправляться по домам. А уцелевших бойцов ждало ещё одно сражение – основное. Не успеют прийти в себя, как снова в битву. Ладно, если пока в резерве постоят. Хоть короткая, но передышка.

Когда изрядно потрёпанный авангард вылетел на плато, Аркаша увидел далеко впереди длинную сплошную стену из щитов. Она тянулась от скалы до речного берега, надёжно запечатывая проход, не оставляя ни единой лазейки для нежити. Эта стена казалась монолитной, выкованной из железа от мерцающих под луной доспехов и круглых умбонов на щитах. Над головами тускло поблёскивали наконечники поднятых копий, похожих на дремучую непролазную чащу, выросшую вдруг посреди плато и уходящую далеко вглубь, теряясь где-то в сумерках, от чего не было понятно, где же кончается этот лес и не тянется ли он бесконечно.