Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 105)
Последнее время все только и ждали, когда же, наконец, готовые к бою полки двинутся навстречу нежити для решительной битвы, в которой определится судьба всего человечества и каждого воина в отдельности – жить им дальше или умереть. С нетерпением и обострённым чувством опасности вместе с остальными ждал рокового часа и Стас, ощущая его неминуемое приближение всем своим естеством, всеми натянутыми до предела нервами. Что ж, этот час пробил. Конечно, чем раньше они выступят, тем лучше, но насколько хорошо успел подготовить командующий свою армию? Вот в чём главный вопрос.
В палатке стало тихо. Каждый словно проникся важностью переживаемого момента и не желал нарушать молчание первым. Опять это выпало на долю Стаса. Он повернулся к Митьке и спокойно, чтобы ненароком не нарушить ещё какой-нибудь неизвестный ему ритуал, распорядился:
– Дуй по воеводам, передай команду для всех отрядов: занятия срочно прекратить, отдыхать, готовиться к походу. Через сполох построение в колонну. Перед этим свернуть лагерь и сформировать обоз.
Дослушав Стаса, бывший дровосек, а теперь вестовой, адъютант и денщик в одном лице, молнией выскочил из палатки и бросился разносить приказ.
Спустя ровно сутки окрестности Трепутивля опустели. Войско двинулось на восток, навстречу приближавшейся орде. Следом за конными и пешими воинами тянулся длинный обоз, нагруженный скарбом и продовольствием. С неутомимым дровосеком пришлось распрощаться, так как Пырёв отправил его к Волху, не успевшему привести сюда оборотней, которым теперь предстояло догонять людскую армию, чтобы вместе вступить в бой, о чём и должен был сообщить Медяник вожакам волколаков. Стас очень надеялся, что старого Ганнибала всё-таки нашли, и он возглавил эту дикую стаю.
В поселениях, через которые шла армия, к ней неизменно примыкали мужики, не успевшие за хозяйскими делами отправиться в столицу. Большинство, зная о предстоящем продвижении войска в их сторону, просто ждали его прихода, предпочитая спокойно работать по дому и не горя желанием проделывать один и тот же путь дважды. Так у Пырёва набралось до ста пятнадцати тысяч личного состава. Всё бы хорошо, да только новобранцы не получили той подготовки, которая была у солдат, прошедших войсковую школу землян. Но делать нечего, новоприбывших решили тренировать на ходу. Вчерашние крестьяне и ремесленники в пути оттачивали умение держать строй и действовать сообща.
Давно закатившееся за горизонт солнце медленно уносило за собой угасающий дневной свет, уступая место тьме, под покровом которой Череп вёл по планете несметные легионы чудовищ, забиравшие жизни у всех, кто попадался на их пути, увлекая за собой населяющую эти места нежить, становясь от этого ещё сильнее и потому опаснее. Осень была на исходе, когда Стас провёл войско по землям двух сопредельных княжеств, постоянно пополняя его ряды за счет добровольцев из местных. Теперь под его началом насчитывалось уже порядка двухсот тысяч человек, в основном благодаря заслугам Башки, игравшего роль Трепутивельского посла, и приданного ему отряда сопровождения из тысячи всадников, усиленного двумя сотнями отменных стрелков, тоже посаженных верхом для скорости. Эскортом командовал Юнос. Их с Аркашей отправили вперёд в качестве авангарда, чтобы предупреждать о приближении армии, дабы местные власти не паниковали раньше времени; а заодно вести переговоры и агитацию среди населения для вербовки новых солдат.
Местные в большинстве своём войско встречали недружелюбно. Правда, такое отношение приходилось испытывать лишь со стороны управителей. Отцы городов требовали немедленных объяснений – по какому такому праву столь многочисленная дружина посмела приблизиться к их стенам. Сведения об угрозе с востока не производили на них ровным счётом никакого впечатления. Да, слышали, что нежить активнее зашевелилась там, но ведь подобное происходит всегда с наступлением тёмных зимних месяцев. Перебесятся и снова уйдут по весне. В защищённые города и деревни не сунутся, а коли до этого и дойдёт, на то ведуны с мужиками есть – натрескают наглой нечисти по загривку, мало не покажется. А хоть бы и орда их будет, всё одно отобьёмся. На том и прощались. Но везде находились люди, понимающие, насколько может оказаться опасным пассивное ожидание нашествия нежити на их землю, и, желая присоединиться к походу, вступали в Трепутивельское войско. Наибольшей активностью отличались ведуны. Этих борцов с нечистой силой не стоило убеждать в том, что нужно самим искать с ней встречи. Без лишних разговоров они молча брали оружие, броню, седлали коней и занимали место в колонне.
Вскоре почти полуторатысячный авангард пересёк границу очередного княжества и подошёл к первому довольно крупному городу, встав у него лагерем. Тянувшиеся с севера скалы вплотную подступали к его стенам, грозя преградить дорогу на восток, и охватывали город подковой. Здесь уже было предгорье, и поселение располагалось в распадке на слиянии двух рек, оттого и название носило соответствующее – Двуреченск. Зато со всех сторон его окружали естественные скальные образования. Немного подправленные человеческими руками, они превратились в величественные крепостные стены, казавшиеся неприступными. Резиденция местного посадника, которую иначе как дворцом не назовёшь, раскинулась в самом конце города. Высеченный прямо в скале и достроенный снаружи, этот роскошный дворец составлял с нею единое целое. Фасад, инкрустированный множеством разноцветных камней больших и малых размеров, сиял всеми цветами радуги. Можно было представить, насколько красочно выглядят эти стены при свете солнца, когда лучи, проникающие вглубь камней, заставляют их сверкать в полную силу. Дворец тянулся вдоль вертикальных каменных склонов, повторяя их изгибы, и представлял собой выступ у подножия скал, вздымающихся вверх и уходящих далеко на север, на многие сотни километров отсюда, где вырастали до исполинских высот, пряча свои вершины под шапками облаков. Они делали местность совершенно непроходимой. Тем и объяснялось отсутствие крепостной стены в северной части города – скалы сами по себе являлись непреодолимым барьером.
Посадник, невысокий полноватый старичок со странным именем Хотим, внимательно изучив предъявленную Башкой верительную грамоту Трепутивельского Князя, тоже поначалу отнёсся к гостям скептически и не горел особым желанием помочь в борьбе с Посланником Велеса, считая, как и все до него, что своя рубаха ближе к телу. При этом продемонстрировал явное неуважение, приняв Аркашу во дворе замка прямо под открытым небом, не пустив даже на крыльцо.
– Я уважаю ваши полномочия, посол, – говорил он Башке, – но не думаете же вы, что мои люди сломя голову бросятся в погоню за каким-то призрачным посланником тёмного бога, оставив без защиты родной город. Нет и ещё раз нет. Сожалею, что ничем не могу вам помочь.
Так ненавязчиво Аркашу выставили за дверь. Однако почти сразу после этого в Двуреченске начали появляться беженцы, жители деревень, расположенных в окрестностях Окраины – следующего города к востоку. С их слов там, откуда они пришли, вся округа буквально кишит разрозненными стаями нежити, стягивающимися с восточных рубежей. Все деревни перед городом подвергаются постоянным нападениям, которые становятся всё более частыми. Люди в страхе бегут на запад, даже не собираясь искать убежища за стенами Окраины, будучи уверенные, что та не выстоит под натиском тёмных сил. Тут-то городской посадник и призадумался. Теперь уже ему пришлось идти на поклон к Аркаше. Да только не сам явился, а бояр своих прислал, которым за него пришлось отдуваться. Те и расшаркались перед землянином:
– Извини, посол, за дерзкий отказ давешний. Не ведали мы, что силища у врага столь великая. Защити, батюшка, встань войском своим плечом к плечу с нами на защиту родной земли, а уж мы-то в долгу не останемся.
Со второй попытки Башка посетил-таки дворец посадника уже по его личному настоятельному приглашению, переданному тем через бояр. Да не один пришёл, а за компанию с Юносом, поскольку именно ведун командовал внушительным конным эскортом, то есть по сути был военачальником при после. Ведь городу нужна как раз таки военная помощь.
Радушно встретив «высокочтимых гостей» прямо на пороге, Хотим на сей раз был «несказанно счастлив» приветствовать посла из дальних земель и его спутника в своём «убогом жилище». Аркаша по достоинству оценил дипломатическую изысканность речи посадника, когда смог оценить это «убогое жилище» изнутри. Высеченными в скальной породе помещениями дворец больше напоминал хорошо укреплённый бункер с множеством переходов и ответвлений, ведущих вглубь скалы, в которых, однако, присутствовал совсем не скромный комфорт, разительно отличавшийся от спартанского стиля. Это были шикарные, лишённые всякого намёка на аскетизм апартаменты, богато украшенные и обставленные с изысканным вкусом. Неизгладимое впечатление произвёл предложенный гостям обед, накрытый в огромном круглом зале. С большим удивлением и завистью Башка увидел, что вся разложенная на бесконечно длинном столе посуда и столовые приборы, среди которых помимо привычных уже ложек были даже вилки, изготовлены из чистого золота. Для уверенности он постучал своей вилкой по стоящему рядом кубку и услышал нежную мелодию, какую мог издавать только этот благородный металл. Аркаша с трудом сдержался, чтобы не начать прямо сейчас разводить посадника на подарки с целью заполучить в качестве презента кучу такой вот дорогущей посуды. Брошенный в его сторону внимательный взгляд Юноса помог перебороть засевшую где-то глубоко жажду наживы и заняться едой. Постепенно Башка приучил себя не обращать внимания на то, что вокруг так много золота, и жгучее желание немедленно им обладать начало плавно сходить на нет.