Андрей Расторгуев – Дети Велеса (страница 101)

В какой-то момент за хрустом веток Стас различил едва уловимый звон. Поначалу не придал этому значения, решив, что звенит в ушах, но по мере продвижения необычный звук усиливался, и вскоре стали отчётливо слышны методичные удары кузнечного молота о наковальню. Прямо за лесом, через который шли, находилось уничтоженное подворье Ставра. Неужели там кто-то поселился? Другой кузнец?

Насколько знал Стас, руины, особенно те, где людей постигла жуткая смерть и где обитают призраки неупокоенных мертвецов, заново никто не занимал. Так и стояли они заброшенными, постепенно разрушаясь до основания. Потому-то и удивили его доносившиеся звуки кузнечной работы. Спеша разобраться с этими странностями, Стас подстегнул коня, заставляя того прибавить шаг.

На открывшемся взору пепелище ничего не изменилось, лишь одиноко стоящая воротная арка была перекошена чуть сильнее, потихоньку клонясь к земле. Нет, здесь определённо никто не обосновался. Никаких новых следов. А удары молота, ставшие довольно громкими, вырывались прямо из тёмного провала в кургане, под которым погребена кузница вместе с телом Ставра. Там кто-то работал!

Всадники молча стояли перед входом в курган, обмениваясь недоуменными взглядами. По всему выходило, что придётся опять лезть под землю. И делать это, по-видимому, опять Стасу, раз он и открыл вход в курган. Что ж, так тому и быть. Чувствуя решимость седока, Лумумба сам подошёл к провалу и встал боком. Мысленно поблагодарив коня, Пыреев спешился и нырнул в прохладный зёв подземелья. Снова, как и в прошлый раз он пробирался в кромешной тьме, нащупывая стену рукой, пока не увидел освещённый прямоугольник входа. Варяг спокойно висел на поясе, не подавая сигналов тревоги, и Пырёв смело ступил в задымлённое помещение.

Обстановка внутри отличалась от того беспорядка, который он застал здесь в прошлый раз. Земляной пол целиком очищен от рухнувших головешек, наковальня плотно сидит на новом идеально круглом чурбане, а рядом с ней возвышается освещённая пламенем кузнечного горна хорошо узнаваемая кряжистая фигура Ставра, не так давно погибшего в огне. Кому ж еще хозяйничать в вотчине мертвеца, если не самому мертвецу. Именно он порождал те самые звуки звенящего металла, высоко вздымая могучий молот и с присущей ему силой ударяя по наковальне, на которой держал зажатую в голой руке раскалённую заготовку меча, не опасаясь получить серьёзные ожоги. А что ему сделается, он же призрак. Однако выкованное оружие было вполне настоящим. Вдоль стен в несколько рядов стояли мечи, лежали сваленные кучами кольчуги, шлемы и наконечники для копий, стрел и сулиц.

Стас поднял один из мечей, подержал в руке. Добротный клинок изящной формы, какие во множестве делал Ставр ещё при жизни, но этот, кажется, был железным. Да, здесь всё, включая доспехи, выковано из обычного железа – металла, разрушительного для любой магии. Глядя на весь этот арсенал, Пырёв не удержался и присвистнул.

«Здравствуй, Стас, – тут же раздался в голове знакомый голос. Сам кузнец при этом продолжал размахивать молотом, выбивая искры из пышущего жаром металла, – Знаю, на битву идёшь страшную. Вот подсобить решил. Только ты уж пришли к моей кузне мастеров посноровистей, что древки делают для копий и оружия метательного. Да помощников им подыщи, чтобы всё энто к Трепутивлю свезли для войска. До зимы я вас полностью в бронь одену и оружием обеспечу. Не сомневайся, добра энтого вдосталь будет. Мне тут разные духи помогают: Альвы с Лесовиками дерево с углём тащат, Болотники торф, а железом горные Гмуры снабжают. Всем миром на вас трудимся, потому победить вы должны. Иди, делай, как я сказал, да не являйся уж боле ко мне. Бог даст, упокоюсь я, когда всё уляжется, а пока зло с восхода идёт, можешь целиком на меня рассчитывать. Варяг мой тебе послужит ещё. Ступай уж, не мешкай».

Так и приходится общаться с призраками. Сплошной монолог вместо диалога. А что делать, разговоры с ними заводить себе дороже. Ставр это знает, потому и не требует ответов, а только сам всё высказывает. Одностороннее общение получается. Единственное, чем Пырёв мог отблагодарить кузнеца, это глубоко поклониться ему до земли, показывая свою признательность за всё, что тот сделал и ещё сделает. Удары по наковальне прекратились, лязг металла сменился почти такой же звенящей тишиной. Выпрямив спину, Стас встретил пристальный взгляд призрака, наполненный печалью и гордостью одновременно, а ещё – надеждой. Глаза просили: «Постарайся выжить». Молча кивнул: «Выживу», – и развернулся кругом, направляясь к выходу…

Суматошье, куда они скоро прибыли, жило вполне обыденной повседневной жизнью. Солнце стояло довольно высоко, люди мирно трудились на полях, а про наступавшую армию нежити если и знали, то старались не думать. Пока не пришла зима, а нежить ещё не подкатила к стенам, угроза казалась мнимой. В резиденции посадника тоже было тихо, но стоявшие на часах дружинники бдительность не теряли. Въехавших в город троих покрытых толстым слоем дорожной пыли всадников дважды останавливали, расспрашивая, кто такие, откуда и куда следуют. После второго раза начальник поста выделил им одного из своих стражников для сопровождения прямиком в посадские апартаменты, и то лишь потому, что узнал Стаса, помня его кулачный бой с великаном Усыней.

Гостеприимный Яромир был более сдержан, чем раньше. Его осунувшееся лицо и начавшие припухать глаза выдавали напряжение, в котором пребывал этот человек последние несколько суток. Наверняка недосыпал, а то и недоедал, с головой уйдя в подготовку города к предстоящей войне. Посадник с порога, не давая гостям отдышаться, набросился с расспросами:

– Вы уже от Кощея? В Трепутивель скачете? – Получив утвердительный ответ, едва не кинулся их обнимать. – Родненькие вы мои, выручайте! Мне до Князя некого с известиями послать, все люди заняты. У меня даже дружинники на полях работают. Спешно собираем хлеб, чтобы мужики со спокойной душой уйти могли…

– Куда это мужики твои собрались? – удивлённо поднял брови Михайлик.

– Ах, да, – спохватился местный глава, – вы же ничего не знаете. Давеча Князь разослал повсюду гонцов с распоряжением войско большое под Трепутивлем собирать, всю имеющуюся броню с оружием туда везти. Дескать, с восхода несметное число нежити надвигается. Я почти всю дружину к нему отослал, мирян из охотников, лесорубов, торгового и прочего люда тоже отправил. Остались только те, кто с землёю связан, да и то в спешке жнут, чтобы амбары заполнить, закончить быстрее и тоже к войску податься. Помогаем всем, чем только можем. Ни одного человека не могу от дела оторвать. Вести Князю не шлю с тех пор, как последний обоз с дружинниками отправил. И он гонцов не засылает. Уж неделя минула. Костерит меня Великий, небось, на чём свет стоит. Петрик должен часть своей дружины из Пограничной Крепости в Трепутивлель снарядить. Я всё ждал их, чтобы с ними весточку передать, но чего-то запаздывают они. Так что вас ко мне сам бог послал.

Из этого следовало, что Юнос убедил Великого Князя в необходимости проведения всеобщей мобилизации и развил бурную деятельность, воплощая её в жизнь. Уже хорошо. Тем более не следует задерживаться, ведь впереди ждёт большая работа. Наскоро расспросив Яромира о сведениях, которыми тот спешил поделиться с Князем, троица вновь оседлала коней, не дав им насладиться отдыхом в стойле, и отправилась дальше. Новости Суматошья, которые они везли с собой, касались планируемых сроков завершения битвы за урожай, сбора и отправки в действующую армию последних резервистов и продуктовых обозов. Ничего такого срочного и особо важного, просто Яромир слишком ответственно подходил к исполнению своих обязанностей. Напоследок Стас озадачил посадника ещё одной проблемой, рассказав о призраке Ставра, ковавшего оружие и доспехи для формируемого войска, и попросил выделить людей, чтобы оказать ему помощь в доведении до ума этого арсенала и его доставке в Трепутивель. Повздыхав, посадник обещал «что-нибудь придумать». Из Суматошья Пырёв уезжал с лёгким сердцем, будучи уверенным, что Яромир уж точно что-то придумает, раз так сказал.

– Слышь, Упырь, может, обойдём Выселки-то? – опасливо обронил Михайлик, когда они добрались до развилки, откуда к Трепутивлю вела короткая грунтовая дорога, пролегающая через сожжённую деревню.

Подумав, Стас мотнул головой:

– Нет, в обход слишком долго, а времени у нас и без того в обрез. Проскочим Выселки на полном ходу. Отдохнём уже после.

Так и сделали. Пока кони, сломя голову, неслись через деревню мимо торчащих из пепла труб, ни один призрак им не повстречался. То ли обосновавшаяся тут нежить тоже прекрасно помнила прошлую встречу и не рискнула показаться, то ли просто всадники не замечали её в дикой скачке. В любом случае Выселки, не чиня путешественникам препятствий, остались позади, постепенно отодвигаясь к горизонту, пока не нырнули за него, совсем пропав из виду. Теперь дорога в столицу была свободна. Всадники вышли на финишную прямую, пролегающую по густонаселённому району, что сулило спокойное продвижение без новых неприятных сюрпризов.

Здесь тоже не все поля были убраны, но на них по большей части работали женщины и подростки. Мужчин кроме стариков не видно вовсе. Куда подевалось мужское население, Стасу и так было понятно, но весь масштаб развернувшейся под Трепутивлем компании он до конца прочувствовал, только когда въехал на вершину кургана, с которого открывалась панорама столицы, окружённой широкими полями. Впечатление было такое, что город взят в осаду. Всё открытое пространство перед стенами, насколько хватал глаз, покрывали палатки, шатры и простые навесы. В воздух поднимались бесчисленные дымы костров. Повсюду сновали вооружённые люди, передвигаясь по одному и группами, конные и пешие. Кое-где тренировались, отрабатывая бой с мечом, копьём или стрельбу из лука. Здесь уже собралось порядка ста тысяч воинов, а насколько вырастет армия, когда придут все?