Андрей Прусаков – Печать ворона (страница 55)
Но в доме никто ничего не слышал. Иван поставил сосуд с кровью на стол, надрезал палец и капнул своей крови. Макнул в кровь одно из растений и взмахнул над неофитом, окропив дорогую бежевую рубашку и брюки. Все, хватит, цирк окончен! Иван хотел рассмеяться… но движения сковала чья-то воля. Он замер, а из камина потянуло ледяным ветром так, что Иван задрожал и затрясся от холода и испуга. Он не знал, что происходит. Слова, услышанные однажды, сами прыгали с языка:
— Уно… Мефи… Тэмпо… Мутамур… Корвус…, - Иван выблевывал латынь, не по-нимая, откуда помнит это все, и почему уверен, что делает правильно?!
Потому что я — хозяин Гати! Иван с ужасом понял: фарс превратился в ре-альность, а воля и желание простертого перед ним человека совпала с желанием стаи! Впервые за тысячу лет воля неофита попрала обряды. Кровь и желание — вот все, что нужно! Иван вернулся на десять лет назад, и теперь не рука хозяина болот, а его, Ивана, рука, простертая над человеком, скрючилась и потемнела, превращаясь в уродливую птичью лапу…
Он закричал, но из горла вырвался похожий на карканье хрип. Рука оледе-нела и перестала повиноваться, сама протягиваясь к сердцу неофита. Иван пере-хватил ее левой и с невероятным усилием потянул прочь. Он чувствовал, как от напряжения скрипят мышцы и набухают жилы на шее. Руки тряслись в единобор-стве, Иван стонал и плакал, удерживая ненавистный Дар. Нельзя его отдавать!
Взгляд Ивана наткнулся на жадно блестевшие глаза Вадима Сергеевича. Рука в потеках засохшей крови дернула за рубашку:
— Продолжай! Я что-то чувствую!
Ивана затрясло. Такого он не ждал! Дьявольская сила, лишь дремавшая в нем, хотела перейти к другому, чуя в нем лучшего повелителя! Скрученная и свя-занная волей Ивана, она расправляла крылья и пыталась взлететь. Тело сжал жуткий спазм, словно нечто внутри Ивана лезло и рвалось сквозь плоть, с каждым произнесенным словом высовывая изо рта тонкие невидимые щупальца. Нет!!
— Хорошо! — приговаривал Вадим Сергеевич. Он блаженно ерзал по полу, а про-литая на рубашку кровь блестела в съежившемся свете свечей. Бизнесмен посмот-рел на Ивана. — Отлично. Давай! Уже скоро.
Откуда он знает?! Иван еле сдерживал тьму, рвотными спазмами рвущуюся наружу, а на крыше дрались вороны. Дрались жестоко, пробивая клювами крылья и головы, и мертвые птицы падали на газон.
Освободиться, прервать обряд, бежать от алчущего дара человека, как маг-нитом притягивавшего силу. Он сделал ошибку, но еще не поздно! Иван прижал руку к груди, чувствуя, как пониже соска, как свежий ожог, пылает печать ворона. Поднял глаза и, задыхаясь, как после долгого бега, посмотрел вокруг. Тени в хол-ле сгустились, но сад за огромными окнами заливал лунный свет, делая заоконный пейзаж неестественно четкой и чужеродной картиной. Он повернул голову к Жо-рику, и негнущимися губами произнес:
— Иди сюда!
Верзила сделал пару шагов. Видно было, что он побаивался.
— Нагнись и слушай, — прошептал Иван. «Бык» нагнулся. Только бы не вырубить-ся!
— Ты… — Иван никогда так не ругался, и вряд ли повторит без запинки то, что сказал тогда…
— Че ты сказал? — оторопел Жорик.
Иван добавил подробностей относительно его ориентации, отношений с собственной мамой и… Могучий удар отшвырнул Ивана в угол. В голове закружи-лись искры и поплыли разноцветные шары. Не вырубаться! Иван приподнялся и услышал гневный голос шефа:
— Ты что наделал, козел! Вон отсюда!
— Он сказал, что… — начал оправдываться Жорик, но шеф перебил его:
— Заткнись! Иван, что случилось? Что ты ему сказал?
— Все хорошо, — Иван поднялся. Во рту чувствовался привкус крови, шатался зуб. Это не цена… — Он смеялся над нами… за моей спиной. Я его послал… а он…
— Пошел вон!! — зарычал Вадим Сергеевич, и верзила мигом выскочил из холла.
— Обряд закончен? Я получил Дар? — спросил хозяин. — Знаешь, я что-то чувст-вую! Здесь! — он указал на место под сердцем. Иван онемел. Впервые в жизни он желал, чтобы печать ворона осталась у него! Иван едва справился с желанием ра-зорвать свою рубашку и посмотреть на грудь. О знаке знал только Кир, но он мол-чал. И правильно. Так лучше для тебя.
Сидевший на диване охранник до сих пор оставался недвижим, но Иван чув-ствовал: взгляд этого человека неотрывно прикован к нему.
— Обряд окончен, — тяжело сказал Иван.
— Что я должен чувствовать? — поднимаясь, спросил Вадим Сергеевич.
— Власть. Силу. Чувствуете ее?
— Да, — довольно сказал хозяин. — Чувствую! Что-то есть!
— Позовите их. Позовите одну птицу, — поправился Иван. — Сразу всеми управ-лять будет трудно.
— Как мне их звать? — спросил Вадим Сергеевич. Глаза его горели.
— Для начала попробуйте вслух. Потом научитесь мысленно. Они должны чувст-вовать ваше желание.
Стая затихла. У них вновь появился хозяин, он будет вести и кормить их. Они замерли, ожидая приказа. Но позвали одного из них. Огромный, самый старый ворон спрыгнул на землю и подошел к дверям дома. Он чувствовал волю хозяина и готовился убивать…
Человек впустил его, и ворон важно прошествовал в дом, остановившись перед хозяином. Дверь закрыли. Птица ждала, расправляя крылья и вертя крупной головой.
— Голос! — улыбнулся Вадим Сергеевич. Ворон раскрыл клюв и оглушительно каркнул. Хозяин рассмеялся и величественно повел рукой. — Отлично! На люстру!
Птица исполнила приказ, вспорхнув и усевшись на тяжелую бронзовую люс-тру. Люстра раскачивалась, но ворон терпеливо сидел, глядя на хозяина.
Иван стоял, чувствуя пылающую боль в груди. Такую же боль, как тогда, на Вороновой Гати. Нет, еще больнее. Он знал: теперь черная печать проникла еще глубже в плоть, дойдя до самого сердца.
— Отпусти меня, — сказал Иван. Вадим Сергеевич усмехнулся:
— Подожди, я не заплатил тебе! Сколько ты хочешь за дар?
— Ничего. Мне ничего не надо! — Иван подумал и добавил. — Это же Дар.
— Подожди. Я хочу убедиться, что могу делать все, что мог ты. Так что… задер-жись еще ненадолго.
— Меня будут искать, — сказал Иван.
— А ты позвонишь и скажешь, что в гостях, — парировал хозяин. — А я не каждо-го пускаю в свой дом. Подожди-ка! Кирилл говорил, что у тебя знак на груди был, — сказал Вадим Сергеевич. — Значит, должен появиться и у меня!
Иван взглянул на ошалелого Кира: ах, ты, трепло! Вадим Сергеевич взял свечу и расстегнул испачканную кровью рубашку. Ворон скакнул в сторону, гото-вясь к прыжку.
Шеф недовольно выпрямился, и Иван с наслаждением ударил его в глаз. Охранник вскочил, молниеносно выхватив пистолет, но выстрелить ему не дали. Птица взвилась перед ним, расправляя полуметровые крылья. Грохнул выстрел. Ворон разлетелся ошметками перьев и мяса, но из черной пасти камина вылетали новые сгустки тьмы…
Теперь телохранитель стрелял в него. Иван бросился на пол и покатился в сторону, как это делают в киношных боевиках. Он слышал, как пули впиваются в стену и щелкают, выбивая дорогой наборный паркет. Иван мог не приказывать — вороны знали свой долг: сразу три птицы накинулись на стрелявшего. Он ранил одну, и ворон беспомощно затрепыхался на полу, остальные метили клювами в глаза. У стрелка кончились патроны, он кричал и отмахивался пистолетом, отсту-пая к панорамному окну. Иван поднялся на ноги, но кто-то крепко схватил его сзади, прижимая руки к телу.
— Я взял его, Вадим Сергеевич! — крикнул Жорик. Он явился неожиданно, выско-чив из распахнувшейся двери.
Хозяин поднимался с пола. Такого лица Иван еще не видел. Гнев и злоба уродуют сильней, чем синяки и шрамы.
— Убью тебя, сука! — медленно проговорил он. — Жорик, сломай ему шею!
Захват громилы переместился на шею, но Иван успел просунуть под него ладонь.
— Сдохнешь, падла… щас! — пыхтел Жорик, сдавливая Ивана могучими дланями. Иван вспомнил уроки Удава и изо всех сил стукнул каблуками по голени телохра-нителя. Жорик покачнулся, зашипел, но захвата не разжал. В глазах темнело, воз-духа стало не хватать.
— Мамба, сюда! — услышал Иван. — Пушку давай!
Стрелявший охранник закричал. Иван увидел, как он сползает по стеклу, оставляя кровавые полосы.
— Мамба, куда, сука! — дверь хлопнула, и Иван понял, что одному из них хватило ума бежать. Клубок шевелящейся тьмы налетел на Жорика, и Иван услышал глухие удары клювов по черепу. Охранник выпустил Ивана, застонал, повалился на пол, забился и затих.
Вадим Сергеевич пятился к дверям, птицы вились рядом, впитывая его страх, лишь воля Ивана еще сдерживала их.
— Отпусти меня! — взмолился шеф. Скрюченные от ужаса руки он держал у голо-вы, озираясь на кружащихся птиц. — Отпусти, пожалуйста!
— Нет.
Он во сто крат хуже, чем Руслан или Немченко — но именно поэтому его нельзя убивать. Я должен пощадить его или… стану таким же, как он. Иван понял это и сдержал клокочущую яростью стаю.
— Думаешь, после того, что ты сделал, я пощажу тебя?
Приятно смотреть…
— Отпусти-и-и! — взвыл хозяин дома, и Иван кивнул:
— Ладно. Уходи!
Стая отлетела. Щелкая клювами, вороны вспорхнули на трупы, начиная по-бедный пир. Вадим Сергеевич повернулся к дверям и увидел брошенный Мамбой пистолет. Оглянулся. Иван не смотрел на него. Вадим Сергеевич схватил оружие и, едва прицелившись, надавил на спуск.
Пуля ожгла плечо. Охнув, Иван согнулся от боли. Следующий выстрел раз-бил стоящую в нише китайскую вазу, и осколки дождем осыпали припавшего на колено повелителя воронов.