Андрей Прохоров – Главная загадка «Эволюции» (страница 5)

– Да ничего вразумительного. Намекнула, что у меня с Аркадием есть нечто общее. Нужно ещё раз с ней поговорить, – задумчиво сказал Исаев.

– Нечто общее? Может, просто от горя не в себе была?

– В любом случае я обещал зайти к ней.

– Ладно. – Терёхин откинулся в кресле и, вытянув ноги вперёд, продолжил размышлять: – Версию новоиспечённого Раскольникова можно отбросить.

– Какого ещё Раскольникова? Ты о чём? – Исаев остановился и уставился на Михаила.

– Ты что, Достоевского не читал? «Преступление и наказание»?

– Не помню такого.

– Вот ты неуч! Его же в школе проходят!

– Ты сам знаешь, что у меня с классикой не очень. Вот детективы я люблю, про Холмса, там, с его дедуктивным методом или про Пуаро с его серыми клеточками.

– Ну, в общем, там тоже почти детектив: один парень убил старуху, хряпнув ей топором по башке, а потом забрал её кошелёк с деньгами, – пояснил старший лейтенант.

– Красиво излагаешь, – улыбнулся Лев.

– Вот потому и говорю, что версию Раскольникова можно не рассматривать: в нашем случае деньги, телефоны, товар – всё осталось на месте. То есть убийство явно не ради наживы.

– Да уж, для наживы можно было кого побогаче найти. Ну, допустим, разговор был важный именно с Аркадием, и он мог привести к ссоре и последующему убийству. А Володя? Просто не вовремя вернулся?

– Ну да, как Лизавета.

– Какая ещё Лизавета? – нахмурился Лев.

– Сестра той старухи, которую Раскольников убил.

– А она-то здесь каким боком опять?

– Ну, Раскольников убил старуху, ограбил, а потом услышал шум в соседней комнате. Это была Лизавета, и её он тоже убил.

– Как случайного свидетеля?

– Так точно, товарищ капитан!

– Вот так и говори, – возмущённо воскликнул Исаев. – А то начал мне тут лекции по литературе читать!

Дверь распахнулась, и внутрь ввалился запыхавшийся молоденький сержант.

– Товарищ капитан, в дежурку только что позвонила Надежда Иразова. Сказала, что её сестру Марию убили.

– Что?! – почти одновременно воскликнули Лев и Михаил.

– Где это произошло? – быстро спросил Исаев.

– У них в квартире.

– Понял, срочно собираем группу и выезжаем.

7. Лето 2020 года

Полиция прибыла на место убийства менее чем через полчаса после звонка на дежурный номер. Внутри квартиры Иразовых сразу же начали работать криминалисты и фотограф, а с побледневшей от ужаса хозяйкой начали разговор Исаев и Терёхин. Они беседовали на лестничной площадке.

– Он сказал, что не насильник и хочет просто поговорить с Машей, – всхлипывала Надежда. – Он приставил к моему горлу нож. Я так испугалась! Говорил, что если дёрнусь, то убьёт и меня, и её.

– Вы не знаете, что это был за нож? – мягко спросил Михаил. – Ну, какие-то отличительные особенности, любые подробности.

– Вы что, серьёзно? Я чуть сознание не потеряла от страха! Второй раз подряд за несколько дней меня кто-то к стенке прижимает! Очуметь же можно! А вы меня спрашиваете, какой был нож! Он был настоящий! Острый. Холодный. Я чувствовала лезвие и думала, что это конец.

– А самого преступника помните? Одежда, обувь, руки, ноги, наколки?

– Запах! Я помню только запах, странный… Знаете, как в стоматологическом кабинете.

– Эфир? – предположил Терёхин.

– Нет, не такой резкий… Знаете, латекс… ну, резина, из которой медицинские перчатки делают.

– Ясно, значит, он был в перчатках. И на отпечатки нам опять надеяться не стоит, – сделал вывод Исаев. – А во внешности ничего не заметили?

– Он был сзади, и я не могла ничего увидеть. Маша, бедная моя Машенька, она видела его. Но только она уже ничего не сможет рассказать, – Надя горько заплакала.

Когда она немного успокоилась, Лев спросил:

– А как она отреагировала на появление убийцы? Узнала его или видела в первый раз?

– Она его испугалась, это точно, – тихо произнесла Надя. – Не думаю, что они были знакомы. Да и вообще, я знаю всех Машиных друзей, его голос не принадлежит ни одному из них. А родственников у неё не было.

– Не было или вы не знаете о них? – уточнил Лев.

– Хм… – Надежда задумалась. – Родители удочерили Машу, когда я только в школу пошла. Потом они говорили, что вроде им в детдоме сказали, что отца у неё не было, а мать умерла.

– А ваши родители где сейчас?

– В Туркмении, у себя дома. Знаете, жили мы небогато, отец был водителем, а мама – домохозяйкой. Выручало своё небольшое хозяйство. Но родители всегда стремились дать нам с Машей всё самое лучшее, что только могли. А вы знаете, меня назвали в честь песни…

– Как это? – удивился Лев.

– Родители были, как это сейчас говорится, родом из СССР. Очень любили песню Пахмутовой «Надежда». В честь неё меня и назвали – в смысле, в честь песни. А потом отец попал в аварию, и после этого они больше не могли иметь своих детей, но очень хотели ещё хоть кого-то согреть своим теплом и южным солнцем. Вот так и появилась у нас Маша – как говорила мама, девочка с самым русским именем.

– Она уже тогда не могла ходить?

– Да, кажется, упала с качелей в детдоме, когда была ещё малышкой, и получила травму позвоночника.

– А как вы с Машей оказались здесь, в Краснолесске?

– Сама не знаю. – Надя пожала плечами. – Маше почему-то приглянулось название этого городка. А когда мы сюда приехали, она говорила, что ей кажется, будто это и есть её родина, тут вокруг природа очень красивая. Да и от Москвы тут совсем недалеко. Мы учились в Москве: я на бухгалтера, а Маша – в художественной школе. Она очень талантливая… была… А-а-а! Если бы я стала сопротивляться и закричала, то Маша была бы жива-а-а! – Похоже, у девушки начиналась истерика.

Лев взял её за плечи, встряхнул и, смотря ей прямо в глаза, жёстко и громко произнёс:

– Если бы ты сопротивлялась, то он бы зарезал тебя. Потом открыл бы дверь твоим ключом и убил Марию. Затащил бы твоё тело в квартиру. А потом спокойно ушёл. И ты лежала бы сейчас рядом с сестрой. Ты ни в чём не виновата. Поняла?

Девушка умолкла, глотая слёзы, и кивнула головой.

– Слушай, Лев, я пока соседей опрошу, – сказал Михаил, понимая, что Надежде требуется отдых, и добавил, обращаясь к ней: – Вам есть куда сейчас пойти?

– Да, тут недалеко живут наши друзья, в соседнем доме.

Терёхин проводил Надежду и отправился по этажам, а Исаев тем временем осматривал место происшествия.

Глядя на дверь, он вдруг вспомнил, как входил в эту квартиру после «зачистки», проведённой ОМОНом, надеясь схватить Санникову. Увидев тогда Марию, сидевшую перед телевизором, он был уверен, что преступница в его руках. Это навело Исаева на мысль, что убийца ошибся точно так же, как и он сам. «Негодяй убил Марию, – рассуждал Лев, – думая, что это Маргарита Санникова, воровка и убийца. А у такой особы враги наверняка имеются».

Лев удручённо вздохнул и, толкнув дверь, вошёл внутрь. Обстановка в квартире не изменилась: тот же телевизор на стене, диван, инвалидное кресло-коляска и рисунки на журнальном столике. Поверх кресла была накинута белая простыня, скрывающая тело убитой девушки. Красные пятна на белом полотне и лужа крови на полу свидетельствовали об ужасном событии, произошедшем в этих стенах совсем недавно.

Старший криминалист, мужчина с огромной лысиной на голове, стоял возле столика и с неподдельным интересом что-то рассматривал. Криминалист-стажёр, совсем ещё юная особа, была полностью погружена в поиски отпечатков пальцев. Её бледное, почти бескровное лицо говорило о том, что этот выезд на место преступления – один из первых в её карьере. Фотограф, молодой парнишка в потёртых джинсах и майке с радостным смайликом, опустил фотоаппарат и, сказав, что закончил, пулей вылетел на улицу.

– Вот молодёжь! – вздохнул ему вслед Исаев. – Нашёл куда со смайликом явиться.

Затем он подошёл к лысому криминалисту:

– Так, ну что тут у нас, Юрий Михайлович?

– Хм, даже не знаю, что ответить. Давай лучше покажу.

Опытный криминалист кивнул в сторону журнального столика. На нём лежало несколько листков бумаги, на которых были нарисованы какие-то непонятные каракули. Понятно было только то, что «художник» рисовал кровью, рядом на полу валялась импровизированная «кисть» – скрученные резинкой светлые волосы.