Андрей Потапов – Второстепенный (страница 46)
– Полицию, – уточнил неутомимый боец.
– Не важно, – философ не хотел, чтобы его сбивали с мысли. – Ты ведь тоже пропал. Наверное, не вернулся из школы, или сбежал из дома. По официальной версии. И больше тебя никто не видел.
– Во сне, – стеснительно пробормотал воитель.
– Что-что? – Алуфтий расслышал, но боялся показаться совсем дурачком и поэтому переспросил: хотел удостовериться.
– Я перенесся сюда прямо во сне, – сказал Натахтал увереннее.
– Значит, тебя еще и голеньким приняли, – ухмыльнулся философ.
– В трусах, – уточнил порозовевший вождь повстанцев. – В трусах, а не голеньким.
– Все равно, это прелесть, – Алуфтий от умиления заломил руки, не выпуская из них курева. – Значит, подумали, что ты сбежал ночью.
– Наверное, – потупился Натахтал.
– Вспомни, с каким чувством ты здесь появился, – философ понизил голос и наклонился, чтобы вызвать больше доверия. – Что со стыдом, – это понятно. А еще?
– Я сначала испугался, но потом испытал облегчение, – искренне сказал воитель. – Оказаться вдалеке от никчемной жизни было счастьем.
– И ты ведь решил, что себя надо чем-то занять, несмотря на свои… сколько тебе тогда было? Двадцать, тридцать?
– Шестнадцать! – воитель все больше нервничал. – Я не такой старый.
– Всякое бывает, – пожал плечами Алуфтий. – Вон те старички-травники, например, вообще юные, на самом деле.
– Не буди во мне зверя, – предупредил Натахтал. Алкоголь вместе с переживаниями плохо влияли на бойца. Он становился по-настоящему агрессивным и неуправляемым. Вон, даже сейчас глаза начали светиться красным.
– Ну да, действительно, – согласился философ. – В общем, ты ведь нашел себе занятие. Собрал целую армию, начал сражаться со Злободуном. Хотя, я все еще не понимаю, зачем.
– Он кровавый узурпатор! – выкрикнул заученный лозунг воитель.
– Хорошо-хорошо, – успокаивающим тоном психиатра ответил Алуйфтий. – Но я тут подумал, и меня волнуют два вопроса. Первый. Вот смотри, мы ведь тоже под управлением Злободуна. Пошли под суверенитет его империи. Несмотря на это, ты набирал армию прямо у нас в трактире. Было дело?
– Было, – неохотно согласился боец.
– Кто-то тебе мешал? Ты же знаешь, сколько тут стражи. Да вас бы на вертел насадили, будь на то воля самого Владыки.
– Никто не мешал, – Натахтал насупился и стал едва слышно пыхтеть.
– Второе и самое главное, – Алуфтий хитро прищурился в предвкушении. – Наш город всегда жил за счет слуг. Почему тебя это не смущало?
Воитель беспомощно выпучил глаза и стал соображать, как бы ответить на вопрос, который так легко загнал его в тупик.
– Ну, вообще-то смущало, – промямлил Натахтал. Глаза его разгорались все больше, а вены вздувались, будто их накачали, как воздушные шары. – Злободун кровавый узурпатор!
– Мы это уже слышали, – манерно рассмеялся Алуфтий и посмотрел на публику. Астролябия заинтересованно глядела на Натахтала. Клофелина тоже. Маленькие слуги сохраняли нейтралитет. Только близнецы периодически щипали друг друга, а Латис приходилось за них краснеть. Серетун же развалился на стуле, состроив недовольную гримасу. – Кстати говоря, друг мой. Сколько лет мы знакомы, а я ни разу не слышал, чтобы ты возмущался наличию слуг в этом доме. Тебя вполне устраивало, когда на подносе приносили лакомства, когда раскуривали специальный кальян для повышения… Впрочем, обойдемся без подробностей. Что же ты молчал, а теперь приходишь с претензиями? Нравственным ориентиром стал, или как?
– Протестую! – выпалил чародей. – Участник баттла не может устраивать дебаты со зрителями.
– Участник и правда не может, – согласилась Клофелина. – Но хозяин дома может.
– Не понял, – удивился Серетун, и Латис тут же показала ему рамку с правилами, которую так и не выпустила из рук. К написанному мелким шрифтом уточнению об откровениях стояло еще более незаметное: “Хозяину дома можно все. Смиритесь”. – И чего я только не пошел на юридический.
Ливень разбушевался, оставляя грязные потеки на неухоженных домах Крепководска. Тонкие крыши гнулись от сильного напора. Улицы заливало все больше.
Стражники наконец выстроились и заняли удобную позицию. Строгие ряды походили на шахматы с фиолетовыми клетками вместо белых. Если бы жители знали, что этот цвет символизирует отношение элиты к простому люду, а черный – разновидность работы, которой этот люд и должен был заниматься, развернулись бы и покинули город на соплях. Но их убедили, что так и должно быть.
Потребности, если их не удовлетворять, – источник страданий. Только зачем отказываться от них совсем, если можно упростить людей, сделать одноклеточными? Глупый народ – счастливый народ. Развесим по всему городу флаги, оставим только правильные книги и заставим пищать от восторга, если хозяева довольны.
Прям, как буддизм, только извращенный. Если первое – скорее, философское учение для тех, кто хочет обрести покой, то второе – плацебо, под видом которого вливают яд. Каждый крепководец – как Нео, подключенный шлангами к Матрице