Андрей Потапов – Первоочередной (страница 42)

– Что это за финдипупелька? – спросила Клофелина сквозь слёзы.

– Между прочим, я боюсь насекомых, – воскликнула красавица и, схватив за руку Алуфтия, двинулась вслед за двумя призрачными силуэтами.

И действительно, получившееся чудо природы скорее походило на гибрид стрекозы с осой: длинное продолговатое туловище, неуклюжие крылышки, явно маловатые для таких габаритов, и очень злобный вид.

– Ну ладно, – с большим одолжением произнесла портниха и помчалась за остальной процессией.

Грустный Корвалол не спеша встал, отряхнул свои зелёные шортики, поправил свою золотистую гривоньку, улыбнулся в посеребрённое чудо-зеркальце и встретился с Бальтазаром нос к носу.

– Куда они побежали? – шипя и плюясь пеной, спросил то ли червь, то ли дракон.

– На выход, – задумчиво ответил эльф и, уже глядя на шпористые пятки владыки, засуетился: – Стой, куда?!

Но почему-то мечта таксидермиста отвечать не стала. Вместо этого Бальтазар шустро расшвыривал ряды безынициативных тушек, занятых очень важными делами по выбиванию шариков из бездонной лузы или метанию дротиков в стереокартинку. Почившие падали как костяшки домино, один за другим, подкашивая соседних неудачников, и так по всему огромному залу. В один миг из тихого дурдома Царство Мёртвых стало походить на предутренний Привоз, где бабульки с ажиотажем раскупают провиант, едва он касается прилавка.

Слегка оцепеневшие после смерти покойнички растерянно озирались, пытаясь сфокусироваться на происходящем, но у них это не очень хорошо получалось. Через туман и тёмные круги они только могли разглядеть прозрачные пятна, две штуки, обычные пятна, три штуки, неуклюжее большое пятно, одна штука, и ещё обычное пятно, одна штука. У тех, из чьего поля зрения пятна выпадали по мере погони, совершенно терялся интерес к творящемуся экшну, и узники Царства Мёртвых возвращались к своим монотонным делам.

– А мы правильно бежим? – спросил, задыхаясь, Дима.

– Указатели, дружочек! – Наталия небрежно махнула рукой в сторону.

И действительно, верный путь помечали стандартные имовские[1] наклейки “EXIT” с фосфоресцирующим покрытием. Писатель хмыкнул, отметив, что местные новшества и правда всё равно базируются на его личном опыте.

На самом деле, в форме призрака Дима плыл так же, как и его боевая подруга, но ему было удобнее употребить глагол “бежим”, потому что раздумывать над заменой просто нет времени.

– Не вздумай удирать! – орал во всё горло Бальтазар. – Сейчас миры должны схлопнуться!

– Зачем ты меня с собой потащила? – удивлялся Алуфтий, еле поспевая за взявшей его на буксир Астролябией. – Мне же больше нет места в мире живых. Эвридика нашлась, однако, орфеистая.

– И правда, зачем? – уточнила Клофелина.

Портниха не испытывала особых проблем со спринтом. Вот полгода назад она бы уже задыхалась, а сейчас ничего так, профессионально держала темп.

– Я, между прочим, ради тебя стараюсь! – рывками выкрикнула красавица. – Думала, ты скучаешь!

– Не приплетай сюда своё чувство вины, – попросила Клофелина. – Я же уже простила тебя.

– А до Луфи, тьфу, Алуфтия тебе дела нет? – справедливо возмутилась Астролябия.

– Всё, не могу бежать, – прохрипел философ, стремительно теряя цвет лица.

– Да что же ты за тюфяк такой! – разошлась в своей привычной манере портниха, вспомнив, как отчитывала супруга за то, что он не хочет закончить очередную книжку прямо сейчас.

Алуфтий поник и остановился, не обращая внимания на существенно укоротившуюся дистанцию между ним и Бальтазаром.

– Побежали, миленький, – взмолилась Астролябия, схватив философа за руку, словно любящая дочка, уговаривающая папеньку принять лекарства.

Дима с Наталией сильно ушли вперёд, не оглядываясь на драматическую сцену за их спинами.

– Беги, слюнтяй, раз уж навязался, – сварливо проскрипела Клофелина. – Я не хочу попасться в лапы этому чму… этой чме… тьфу, господи, этому недоземноводному!

Как видите, у жителей Мира Эскапистов слегка альтернативное представление о биологии.

– По правде говоря, голубчик, я знаю, как нам эту погоню прекратить, – молвила Наталия, не сбавляя скорости.

– Так поделись своей идеей поскорей! – ласково пропыхтел писатель.

– Тебе надо проснуться, и всех делов.

– Да если б это было так просто, – пожаловался Дима. – Я если усну, то меня фиг разбудишь до самого утра. Морская привычка.

– Очень скверная привычка, молодой человек! – фыркнула девушка-призрак. – Надо её менять.

– А если я не хочу? – упёрся парень.

– Ущипнуть я тебя не могу, – начала Наталия рассуждать вслух. – Ты ведь сейчас бестелесный. Но зато тебя можно напугать! А ну полетели за мной!

Дочка не того самого Власова резко развернулась на сто восемьдесят градусов и двинулась прямо навстречу Бальтазару.

– Ну чокнутая! – посетовал Дима, но повторил манёвр и вовремя увидел, как кольчатый дракон медленно разевает челюсти прямо над головой Астролябии. – О нет!

– Лети скорее, – посоветовала Наталия, но в ответ услышала лишь злобные хрипы Бальтазара. – Димитрий?

Писателя не было рядом.

Проснулся всё-таки, проказник!

Но медлить было нельзя, потому что владыка смерти готовится оставить Астролябию в этих подземельях навсегда.

Дима вздрогнул и проснулся, лёжа на мокрой от слюны подушке. В глаза противно било солнце, уже давно перешедшее зенит. Ничего не понимая, парень какое-то время приходил в себя, пока память услужливо связывала обрывочные воспоминания в единый сюжет. Разноцветные блики замыливали картину, оставляя лишь терпкое послевкусие от невероятных приключений, застрявших где-то на полях тетрадки, но так и не добравшихся до основного текста.

Последние события так сильно подкосили когнитивные механизмы в Димином рассудке, что он удивился, как ещё собственное имя не забыл.

В конце концов, отмахнувшись от назойливых мыслей, писатель сделал над собой усилие, чтобы подняться с кровати.

Как ни крути, жизнь на суше сильно отличается от морской. Если на судне тебе и покушать приготовят, и в каюте уберут, то дома надо всё делать самому. Хорошо, когда изнеженные офицеры удачно женятся, и за ними ухаживают терпеливые морячки, безропотно принимая мужа как подарок судьбы, который из дел по дому может разве что постоять с кофе на балконе. И гораздо сложнее жить в гордом одиночестве, предоставленным самому себе. Тут или учиться готовить и покупать посудомойку, чтобы не травмировать нежные рученьки обезжиривателем, или жевать полуфабрикаты, предварительно разогревая их в микроволновке, которую всё равно время от времени тоже надо мыть.

С Сеней оно как-то проще получалось. Его хоть можно было припахать к рутинной работе, когда воитель не сидел за компом. Но вчера грозный Натахтал ушёл, хлопнув дверью, и в квартире номер два по улице Егорова повис немой вопрос: “Что дальше?”

Разбив два яйца прямо над сковородой, Дима на скорую руку поджарил себе глазунью и брызнул сверху остатками кетчупа, как только выгрузил деликатес на тарелку. Блюдо получилось не особо аппетитным, но урчащему животу сгодилась бы и кабаковая[2] каша.

Не спрашивайте, почему питерский писатель так не любит кабаковую кашу. Пусть эта деталь останется тайной на веки вечные.

Вообще стоило бы отправиться на поиски своего персонажа, а то мало ли во что он мог ввязаться. Ещё набухается и завоюет полмира, а Диме потом разгребать.

Но парня что-то держало, не давая так просто сорваться с места и снова исследовать огромный город. Какое-то предчувствие в уголке сознания диктовало свою волю, но так неразборчиво, что грозное назидание становилось жужжанием назойливого комара.

Сделав вид, что ничего не происходит, писатель уселся за свой ноутбук.

Стационарный компьютер Дима не трогал с появления Сени, признав, что эта машина теперь в полном распоряжении воителя. И сейчас не хотелось нарушать статус-кво хотя бы из уважения к человеку, открыто вступившему в конфронтацию со своим создателем.

Среди прочих файлов и ярлыков старых игр писатель отыскал вордовский значок, под которым значилось “Второстепенный (отредактировать).docx” и кликнул по нему дважды.

И сцепились две армии на волшебном поле у не менее волшебного леса. Солнце предательски слепило глаза вояк, но они самоотверженно противостояли коварным лучам, с прищуром взирая на противника. Поначалу в ход пошли горы проклятий, а затем им начал вторить шквал стрел, пущенных узкоглазыми эльфами, с таким трудом привлеченными к битве самим Натахталом. Восседая на своем верном гнедом жеребце, воитель рвался в бой первым. Левую руку грела острая, как собственный ум, рукоять клинка, доставшегося от первого поверженного служителя тьмы в безумном, но уже таком родном мире; правую ногу украшал только вчера начищенный наколенник, а из маковки серебристого шлема непокорной красной рощицей торчало воинственное оперение.

Натахтал чувствовал — артефакт где-то рядом. Долгие годы он выслеживал эту вещицу, и, наконец, предводителя захлестнула непоколебимая уверенность, что сегодня – тот самый день, когда смерть Злободуна станет неминуемой.

До боли знакомый текст, после которого началось самое удивительное приключение, не сравнимое ни с одним трансокеанским переходом. Стилистика, правда, хромает, много лишних красивостей и неподходящих эпитетов, но зато своё, родное.