Андрей Посняков – Славный путь. Поручик (страница 15)
– На Добрыниной? – Катенька скривилась. – Фи, Базиль! Она же стара! Сорок лет почти. Фи…
– Стара, не стара… Зато деньги!
– Жениться на старухе ради денег… – садясь в седло, себе под нос прошептала девушка. – Ах, Базиль, Базиль… Ну и мечты!
И снова ветер в лицо, грязь из-под копыт, и едва успеваешь уклониться от бьющих в глаза веток! Миновав стерню и заливной луг, молодые люди свернули на лесную дорожку – так было быстрей.
Следом за всадниками шли только что приобретенные крепостные во главе с кучером Никодимом: повариха Матрена, статная женщина лет сорока, да девки. Две актрисы, Пелагея и Мавра, а с ними девчонка Соломонида. Ее в придачу дали.
Крепостные, надо сказать, грустными вовсе не выглядели, скорее даже наоборот – Самосины-то были те еще хозяева, их плети по крестьянским спинам погуливали часто. А уж про девок и говорить нечего…
Катенька, как всегда, унеслась далеко вперед, и Антон, махнув рукой Никодиму, пришпорил гнедого своего коня, догоняя сестренку…
Перескочил неширокий ручей, обогнул овражек…
Вдруг слева, из зарослей, громыхнул выстрел!
Всадник машинально пригнулся… Слава богу, пуля пролетела мимо, да вот только гнедой испуганно заржав, вздыбился, сбросив всадника в овраг, прямо на камни…
Из кустов тут же выскочила ловкая фигура с ножом, рысью метнулась к упавшему – добить…
Услышав выстрел, Катерина встревоженно обернулась и живо повернула коня.
Переглянулись и крестьяне:
– Ой! Не дело то… Как бы барина-то…
– Побегу! Барин-то добр. Жалко…
Подоткнув подол, юная актриска Мавра – та самая, побитая плетьми девчонка – опрометью бросилась к перелеску. За ней понеслась и подружка ее Пелагея… и данная в придачу Соломонида тоже…
Ну и кучер с поварихой… Только уж не так быстро.
Первой прибежала Мавра… И, не думая, бросилась на человека с ножом… в коем сразу же признала бывшего своего барчука Николеньку!
Узнав девку, тот зло сверкнул глазами:
– Ах ты ж щучина! Мало тебе? Мало?
Острое жало ножа не пощадило бы девчонку… Коли б не Катенька, пустившая коня вскачь!
– А ну, что тут?
Заслышав крики, Николенька дернулся… и острое лезвие лишь распороло Мавре запястье…
Барчук же вскочил на ноги и со всех ног бросился в кусты…
Не удалось, что ж… А никто его и не видел! Молодой Соснов не очнулся еще, а сестрица его не успела… да, если и увидала, так только со спины. Что же касаемо крепостных – так те против своего бывшего барина никакие не свидетели! Слова их всегда можно оспорить.
– Как он? – выпрыгнув из седла, Катенька подбежала к брату, всхлипнув, затрясла за плечи. – Антон, братец! Очнись, милый… Очнись!
Юноша открыл глаза. Кто-то тряс его за плечи, будил… Катенька… Нет, не похоже… Какой-то небритый мужик с рыжеватой растрепанной шевелюрой… Слуга или кучер?
– Антон! Антон! Как вы?
Черт побери! Щеголев! Архивариус… Да какой там архивариус – изобретатель!
– Виктор Иваныч!
– Антон, друг мой! Как же я рад! Как же…
– А мне такой сон изумительный снился… Хотя… все же, верно, не сон?
– Не сон! Вы действительно там были… В прошлом!
Молодой человек уселся на старом диване и, поморщившись, помотал головой.
– Не сон… В прошлом…
– Ну! Рассказывайте же! Как все прошло?
– Как прошло? Я, кажется, нашел Веру! То есть ее следы…
– Значит, не зря!
– Не зря… Ох, как же голова-то болит! Прямо раскалывается…
– Последствия перехода сознания, – покачал головой Щеголев. – Вас ведь там чуть не убили?
– Ну да… почти… – Антон попытался вспомнить… – Не знаю, кто… Кажется, я слышал выстрел… или свист пули… Что-то такое… Ох же, башка…
– Пожалуй, вам нужно отдохнуть, друг мой, – улыбнулся изобретатель.
Молодой человек отмахнулся:
– Да я уж и так спал… Интересно, сколько?
– Около суток, – ученый неожиданно поежился и, зачем-то глянув в окно, понизил голос: – Знаете, а я ведь вас еле вытащил!
– Как это – еле вытащил? – удивленно переспросил Соснов. – Что-то с аппаратурой не так?
– Все так, но… – Виктор Иванович помялся. – Знаете, с вектором какие-то подозрительные сбои.
– Что значит – подозрительные? – подойдя к окну, Антон посмотрел на улицу.
Здесь, как и там, в прошлом, день уже клонился к вечеру, оранжево-золотистое солнце закатывалось за дальним лесом, за колокольней…
– Сам пока не разобрался. Надо проанализировать… Может быть, дую на воду…
Слова архивариуса вызвали у молодого человека, по меньшей мере недоумение, но какого-то внятного ответа Щеголев так и не дал – мол, самому разобраться надо.
– А пока… расскажите же наконец!
Антон с большим удовольствием припомнил весь прожитый в прошлом день… Маменьку, Вареньку, Катерину… И мерзких Самосиных!
– Вот ведь родственнички! Крепостники! Впрочем, мы тоже… Ну, тамошняя моя семья. Я же богат! Очень!
– Это хорошо! Это славно, – с большим интересом выслушав рассказ своего протеже, Щеголев довольно потер руки. – Богатому и влиятельному человеку, друг мой, гораздо легче что-либо предпринять… Только вот… – изобретатель неожиданно вздохнул. – Боюсь, это для вас не будет простой и легкой прогулкой…
– Загадками говорите, Виктор Иваныч! – шутливо погрозил пальцем Антон. – У нас поесть что-нибудь найдется? А-то что-то оголодал…
– А! Картошку сейчас пожарим… С тушенкой! А завтра можем и за грибами пройтись, развеяться… А то я без вас не решался.
– Грибы – это хорошо, – молодой человек потянулся… вроде бы и голова уже перестала болеть – это славно!
– Самосин сказал – когда Веру продали, сделку заверяли… в Нарве, в присутствии…
– В присутствии кого?
– В смысле – кого? А-а-а! – поняв, в чем дело, засмеялся Антон. Ну да, ну да, далекие от истории люди могли и не догадаться, о чем идет речь…
– Присутствием, Виктор Иваныч, в те времена называли просто любое государственное учреждение. Контору, ну, офис, если совсем уж по-современному.
– Ага, понятно… А вы уверены, что та девушка – ваша возлюбленная?
– Нет конечно же! Но это пока единственная реальная ниточка… Сами посудите: реальный человек из будущего, угодив в восемнадцатый век, явно будет сильно отличаться от тамошних жителей! Это я… мое сознание… получает подсказку от сознания… как вы называли – донора?
– Да, да, так… – покивал архивариус. – Вы все правильно понимаете, друг мой. Я же говорил – очень хорошо, что вы историк!