Андрей Посняков – Рваное время (страница 16)
– Ну, рассказывайте! Как вы, где? Сколько же мы не виделись?
– Месяца полтора… с июля, – прикинул Серж. – В Англию ездили.
– Я так и подумала… Могли бы и прислать открытку!
– Да мы и хотели… купили уже… – закурив, нагло соврала гостья. – Серж на почту зашел… Да, видно не так указал адрес. Может, и придет еще! Красивая такая, с автобусом… красным… О! Вот и Патрик! А у вас как? Как ребята? Кого видали, когда?
Вернувшийся с кухни Патрик принес тарелку с бутербродами. Не с красной, конечно, икрой…и не с черной – с сардинками из консервной банки. Еще нашелся и сыр.... Ничего, вкусно… Особенно – под красное вино.
– Ну, за встречу! Чин-чин!
– Что сказать? – выпив, Аннет выбросила в пепельницу окурок. – Жан-Клод с Надин – как и вы, в Англии. С неделю назад уехали. Жаль, вы там не встретились…
– Жаль.
– А Люсиль с мачехой и маленьким братом – в Ницце. У них там дом, представляешь? Нас с Патриком звали, но… у нас ведь сейчас учеба начнется… Представляете, никого не отчислили… ну, за май! Даже членов комитета – и тех… Всем на учебу!
– Ну, так ведь хорошо! – усмехнулся Сергей.
– Хорошо…
Девчонка кивнула, поправив красную маечку, которая очень ей шла! Ах, какая же, все-таки, красотка эта Аннет! Восхитительная красотка, ну, право же! Карие блестящие глаза, черные волосы… и такая стройняшка – ребра видны – кажется, крепче сожми – и преломиться. А еще – небольшая аппетитная грудь, вон, как торчат под майкой сосочки – так и хочется потрогать, поцеловать, погладить…
– Хорошо-то – хорошо, только я за Генерала голосовать не буду! – между тем, заметила Аннет. – Вот еще! Сколько можно уже? Из-за него ж меня… чуть не убили.. Да сами помните… До сих пор ребра ноют… и спина… Вы-то что намерены делать?
– Да, как всегда, – Аньез махнула рукой. – Салон, клиентки… Но, может быть, выберемся в сентябре отдохнуть на недельку.
– Может быть, даже в Ниццу, – поддакнул стажер.
Аннет лишь вздохнула:
– Везе-от!
– А что, ребята? Поехали с нами! – сверкнув глазами, вдруг предложила Агнесса. – На бензин только скинемся.
– В Ниццу? – Аннет и Патрик переглянулись. Поначалу как-то нерешительно, а потом…
– Ну, а что? На факультете, думаю, договоримся, – поправив очки, задумчиво протянул парень. – На недельку всего… А?
– Уговорили! – вскочив на ноги, Аннет радостно запрыгала на софе. – Ницца! Ницца! Ницца! Но… конечно, надо все предусмотреть… Представляю, как обрадуется Люсиль! Сегодня же отправлю ей телеграмму… Или – нет! Лучше позвоню! Зайду на почту.
На улице ничего не напоминало о недавних майских событиях, разве что спиленные в Люксембургском саду деревья. Все баррикады давно были разобраны, вывороченная революционными студентами брусчатка заменена новой. В умах людей тоже не осталось сочувствия к бунтарям – бардак давно всем надоел, хотелось нормальной сильной власти – и де Голль вновь победил. Правда, как оказалось, ненадолго…
«Де Голля – на свалку истории» – на баррикадах это выкрикивали многие… Что же, можно считать – победили? Или вовсе даже наоборот? Одно было ясно – студенты, молодежь, все же заставили государство считаться с собой, как с новой политической силой!
– А помнишь, как здесь строили баррикаду? – замедлив шаг, Агнесса оглянулась на фонтан на площади Эдмона Ростана. – Вон, на Гей-Люссака… Еще перевернули грузовик! А вы с Жан-Клодом притащили из сада деревья… Еще решетку, стулья… Весело было!
– И – очень опасно, – взяв девушку под руку, негромко заметил стажер. Помолчал и вдруг улыбнулся:
– А за бензопилой мы бегали с Аннет! В магазинчик на Гей-Люссака… О, смотри-ка – открыт!
– Да тут все, похоже, открыто, – Аньез улыбнулась и сняла шляпку – слишком уж старомодно. Подол платья она обрезала еще в квартире Патрика, и гораздо выше колен…
– У меня осталась заначка! – неожиданно похвасталась девушка. – Там, на улице Дагер… И, по-моему, еще в салоне… но, не уверена.
– О, да ты у нас – богатая дама!
– Я к тому, что сходим куда-нибудь пообедать! Ну, как придем… Как раз и время будет.
– Ага…
Пройдя мимо фонтана Медичи, молодые люди повернули налево, к воротам, выходящим к парку Эксплорасьон и дальше, к Обсерватории и бульвару Распай. Утренняя дымка рассевалась, Париж встречал незваных своих гостей нежарким солнцем и безмятежно-голубым небом, чуть тронутым палевыми перистыми облаками.
Словно бы в такт нахлынувшему вдруг настроению, влюбленные взялись за руки и улыбнулись.
– А все-таки – здорово! – Аньез прищурилась от солнца. – Пусть это и не наш Париж, не наше время, но… Все же хорошо, правда?
– Ага…
– Молодой человек, купите цветы! – наперебой закричали цветочницы у парка.
– Обязательно куплю! – обернулся Сергей. – Только чуть позже.
– Будем ждать! Мы здесь почти до вечера, месье!
Выйдя на площадь Данфер Рошро, молодые люди обогнули Бельфорского льва, направляясь на съемную квартиру Аньез, что располагалась рядом, на узенькой улице Дагер, полной винных торговцев и небольших кафе.
– А вот и дом!
Сергей вдруг улыбнулся:
– Помню-помню! Третий этаж, квартира девять.
– Ну да!
– Вроде недавно все… А кажется – будто в прошлом веке было!
– Кажется ему… Пошли!
Консъерж обрадовался им, как родным!
– О-ля-ля! А мы уж и не знали, что и думать… Все гадали – куда же вы исчезли, мадемуазель? Да! Месье Дюбуа просил напомнить – вы задолжали за два месяца, любезнейшая мадемуазель Аньез!
Месье Дюбуа – это был домовладелец…
– Я помню… – обворожительно улыбнувшись, девушка попросила запасной ключ. – Свой-то я потеряла… А заплатить – заплачу!
– Нисколько не сомневаюсь, мадемуазель! – с поклоном передавая ключ, заверил консъерж. – Нисколько не сомневаюсь. Вот и месье Дюбуа решил подождать… Да! У меня есть знакомый слесарь – он мог бы сделать вам ключ. И куда дешевле, чем в мастерской…
– Была бы очень благодарна!
– И еще – тут полицейское уведомление… Ваша машина на штрафстоянке у площади Алезии. Ну, там полицейский участок напротив церкви, знаете…
– Алезия? – Агнесса недоуменно моргнула и вдруг заулыбалась. – А-а! Так, значит, нашлась… Доктор, видно, ее бросил… Вот же славно-то!
– Вы можете ее забрать, мадемуазель. Правда, надо будет уплатить штраф за неправильную парковку…
– О, мон Дьё! Да, Господи… Уплачу!
Поднявшись на третий этаж, Агнесса открыла дверь… Между прочим – волновалась!
– Ну, проходи, проходи, не стой! Нет, обувь снимать не надо…
Просторная комната. Огромная тахта, торшер, журнальный столик. Проигрыватель на полу в углу. Там же – пластинки. Джонни Холлидей, «Битлз», Франсуаза Арди… Пепельница на журнальном столике, на полу, рядом – пустая бутылка вина…
Бросившись к стоявшему у дальней стены секретеру, девушка вытащила верхний ящичек…
– А вот и паспорт! И права… И денежки… Раз… два… четыре… Семьсот пятьдесят франков! Новыми! Живем, Сереж! Тэ-экс… Давай, беги за вином… И за сыром! Отметим наш приезд…
– Ты ж хотела в кафе?
– Это – позже.
Сергей метнулся за вином и сыром… По возвращении, Аньез ждала его, лежа на диване… безо всякой одежды. Балконная дверь была распахнута настежь, как и ставни…
– Сосед напротив, наконец-то, достал свой бинокль! – бесстыдно рассмеялась девчонка. – Видать соскучился… Ну, что? Устроим ему шоу?
Уже ближе к вечеру, влюбленные, забрав на штрафстоянке машину мадемуазель Аньез – голубой «Ситроен «Две Лошади», наконец, выбрались в кафе на Монпарнасе, у перекрестка Вавен. «Ротонда» – любимый ресторанчик Модильяни… и Сержа.