Андрей Посняков – Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход (страница 39)
– Кстати, – вдруг озаботился отец Амвросий. – Спроси-ка их, отроче, используют ли здешние волхвы порох, пищали, пушки?
– Ничего такого у сир-тя нет, – Маюни покачал головою. – Есть только злобная колдовская сила. И желание подчинить себе весь мир! Бросить его к подножию своего злого солнца!
– Ну, весь-то мир – вряд ли выйдет, – с усмешкою усомнился атаман. – Силенок не хватит даже у колдунов. Тем более без пищалей, без пушек. Не-ет! Сказки все это, бред. Вот что, парень, про золотого идола их спроси. Не слыхали ли?
– Слыхали, – перетолмачил Маюни. – Говорят, многих людей из их рода в жертву тому идолу принесли. Огромный идол! Ужасный!
– Ужасно огромный золотой идол! – Еремеев повторил это громко, для всех. – Слыхали, казаче?
– Слыхали, атамане! – радостно откликнулись воины. – И раньше знали, что не зря идем!
Атаман, потерев руки, кивнул остяку:
– Спроси, далеко ли идол тот?
– Там, где висит злое солнце. Прямо под ним. Ну, далековато еще, да-а.
– А что там? Города? Крепости? Замки?
– Они не ведают. Но говорят, что стойбища колдунов – там.
– Вот и мы покуда не ведаем, – тихо произнес Еремеев. – И это плохо. Ничего – чую, уже скоро узнаем. Разгоним всю сволочь языческую и идола златого заберем! Верно, казаче?
– Верно, атаман!
– Славно сказано!
– Заберем, а чего ж? За тем сюда и явились.
Удовлетворенно кивнув, Иван подмигнул казакам, улыбнулся и с удивлением посмотрел на девчонок, упавших вдруг на колени ни с того, ни с сего.
– Чего это они, а?
– С нами просятся, – охотно пояснил Маюни. – Говорят, что в тягость не будут. Охотиться могут, зверя, птицу бить, стряпать…
– Та-а-ак, – услыхав такую весть, атаман озабоченно почесал шрам.
Что ответить, он сейчас не знал и вовсе не был уверен, что разрешит этим несчастным девушкам пойти… даже не рядом с ватагою – следом. И со своими-то женщинами не ведаешь иногда, что и делать, а тут еще и эти…
– Что уж тут говорить, – подумав, атаман махнул рукой. – Надо бы большой круг собирать. Одначе… я даже не сомневаюсь, как казаки решат. А то – к добру ли будет? Девы – слабость, а нам, ежели хотим добраться до идола, нужно быть сильными! Ты что скажешь, отче?
– Не нужно нам никаких дев, – со всей решительностью заявил священник. – Пусть, куда хотят, уходят. Так, отроче, им и скажи.
Маюни послушно перевел, и девы вновь упали на колени, многие даже заплакали навзрыд, протягивая к атаману руки.
– Говорят, без нас им – смерть лютая. Колдуны их в покое не оставят, обязательно натравят менквов. Или драконам в пасть попадут девы. И нам того же опасаться следует!
– Пущай за нас не переживают, – отмахнулся отец Амвросий. – Как-нибудь с Божьей помощью управимся – до того управились же! Нельзя! Нельзя, атамане, дев с собой брать, баба в походе – гибель.
– Знаю, что нельзя…
Иван надолго задумался, прекрасно осознавая, что взять с собой девушек означало ослабить ватагу, мало того – показать свою слабость как командира – потакать казакам не следовало бы… Однако отказ девам означал для них неминуемую гибель, и гибель лютую, куда бы несчастные ни пошли, где бы ни остались. Где прохладно – там менквы, где жарко – драконы, а где-то еще и колдуны ошиваются. Куда ни кинь, всюду клин.
И тогда…
Тогда надобно слабость превратить в силу – да так, чтоб это почувствовали все, до последнего человека! И. чтоб не сомневались, что принятое атаманом единолично решение – верное, и чтоб, ежели что, знали, что наказание будет жестким. И что девы эти тоже бы знали свое место… кое им надобно строго указать.
– Слушайте, казаки, мой приказ, – откашлявшись, молвил воевода. – По христианскому милосердию – дев этих с собою берем! Иначе их и спасать не следовало. Маюни… скажи им…
Услыхав благую весть, девчонки снова зарыдали, теперь уже от радости, бросились с распахнутыми объятиями к атаману.
– Стоять! – жестко приказал тот. – Маюни, добавь, строго-настрого от моего имени предупреди, чтоб вели себя со всей скромностью, чтоб… На походе идут пусть следом за ватагой, пищальников в охранение дам. Ночевать будут с нами, тоже под прикрытием. О себе пусть сами заботятся…
– Они, господине, и о нас позаботиться рады.
Отец Амвросий, конечно, ворчал, и «верный клеврет» Афоня Спаси Господи ему поддакивал, но остальные казаки восприняли приказ атамана на ура! И вовсе не только потому, что спасенные девы оказались вполне симпатичными… О милосердии тоже было нехудо помнить. Что же они, нехристи бессердечные, девок на съеденье бросать?
Глава 8
Небесный всадник
Невдалеке от битвы, меж дюнами, разведчики обнаружили заброшенное становище менквов – приземистая, вытянутая в длину хижина, точнее говоря, шалаш, крытый шкурами морских зверей поверх остова из костей и клыков товлынга. Близ жилища, вокруг остатков костра, валялись обглоданные человеческие кости, большинство – массивные, самих менквов, но попадались и более изящные косточки – ненэй ненэць.
Судя по всему, людоеды покинули становище довольно давно – ветер уже успел изодрать шкуры в клочки, разбросать кости. Лишь сложенная из серых камней пирамида, увенчанная большим черепом медведя, осталась нетронутой. Клыкастая медвежья голова была обложена черепами поменьше, человеческими, у каждого из которых, сзади, чернела большая дыра – как видно, менквы лакомились вкусным мозгом, пробив основание черепа, высасывали, быть может, еще у живых.
Помолившись, казаки разрушили ужасное капище, сбросив все кости и черепа в море, после чего, с чувством выполненного долга, повернули к своим и уже к полудню предстали перед атаманом с докладом.
– Капище, говорите? Черепа?
– Тако, атамане, – сутулясь, доложил Чугреев. Окладистую бороду его трепал долетавший с моря ветер: – Поганое капище мы разрушили, помолились.
– Молодцы! – внимательно слушавший доклад отец Амвросий одобрительно кивнул и перекрестился. – Так бы и дальше. Все бы их капища порушить, людоедство гнусное извести!
– Кроме черепов да костей что там еще интересного было? – полюбопытствовал Иван. – Необычного что-нибудь, что никак не могло у тупых менквов само по себе быть. Скажем, кольца золотые, браслеты, луки со стрелами?
– Не, господин атаман, ничего такого мы не видали.
– Совсем-совсем ничего?
– Я кое-что видал, – тряхнув соломенными кудрями, выступил вперед молодой казак Ондрейко Усов. – Не знаю, правда, обычное ли то али нет.
Еремеев насторожился:
– Так говори же, что?! А мы уж решим.
– Вот, – Ондрейко вытащил из-за пазухи тряпицу, развернул, высыпав на ладонь сероватый порошок, несколько похожий на пороховое зелье.
Поглядел, улыбнулся и неожиданно лизнул порок языком!
– Солено!
Атаман протянул руку:
– Дай-ка попробовать!
То же самое попросил и священник: бросив щепотку в рот, скривился:
– И впрямь – соль. Только какая-то горьковатая, думаю, что морская.
– Что, людоеды умеют выпаривать соль? – удивился Еремеев. – Да не может быть! Это же чан нужен железный, или хотя бы чугунок.
– Они могут просто на солнце выпаривать, – задумчиво пробормотал отец Амвросий. – На песке.
– На песке… – тихо повторив, Иван потрогал шрам. – Выпаривать… да не могут они выпаривать, ни на сковороде, ни на солнце! Просто потому, что не из чего – водица-то в заливе пресноватая! Откуда же соль?
– Может, источник какой есть…
– Или кто-то привез! Обменял…
– Да на что у людоедов этих менять-то можно? На черепа?
– На шкуры товлынгов… на пленников, – покачал головой священник. – Всяко может быть. А нам бы соль пригодилась! Посейчас-то есть еще запасы… а на обратный путь?
– Хорошо, – Еремеев спокойно кивнул. – Увидим людоедов, устроим налет на их стойбище – заберем всю соль.
Ондрейко Усов, услыхав такие слова, не выдержал, рассмеялся, затряс светлой небольшою бородкою:
– Вот это, атамане, дело! Я этих чертовых людоедов… Ухх!!!