Андрей Посняков – Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход (страница 38)
Тут уж приходилось менять план на ходу – уже нечего было таиться, посылать вперед лучников, и атаман приказал открыть огонь из пищалей.
Грянул залп. Потом еще один. Полетели стрелы. Почти весь вражеский арьергард был уничтожен первыми же выстрелами отряда Ганса Штраубе, однако людоедам из основной шайки все-таки удалось добраться до казаков – завязалась рукопашная, зазевавшийся молодой парень из десятка Силантия не то что пищаль перезарядить не успел – саблю не смог вытащить, когда налетевший с жутким воем менкв впился зубищами ему в горло! Перегрыз тут же – мощные челюсти сработали, как капкан на медведя, несчастный казак захрипел, падая на камни, а людоед принялся жадно лакать бьющую из перекушенной артерии кровь. Правда, подскочивший Силантий хрястнул мерзкую тварюгу прикладом по башке, да потом еще несколько раз приложил сабелькой, шинковал, словно капусту, приговаривая:
– Вот тебе! Вот тебе, гадина! Получай, сволочина!
– Силантии-ий! Пригнись! – обернувшись, что есть силы закричал здоровенный, с окровавленной саблею, Чугреев.
Силантий среагировал поздновато: пригнулся, да только неловко, большой, брошенный кем-то из людоедской сволочи каменюка ударил его в плечо с такой силою, что незадачливый десятник выпустил саблю и с воем покатился по земле. Тут бы его менквы и добили, кабы не меткие выстрелы атамана и его воинов.
Хорошо сработали лучники – времени на перезарядку пищалей уже не оставалось, проявив неожиданную сообразительность и ловкость, менквы очень быстро оказались рядом… тут-то их и разили меткие казачьи стрелы!
– Х-хэк! Х-хэк! – с придыханием, орудовал своей устрашающих размеров дубиною Михейко Ослоп.
Трое вражин с проломленными черепами валялись на земле рядом, остальная сволочь приближаться к здоровяку опасалась, лишь издали кидались камнями, без особого, впрочем, успеха. Да и эти, сразу же замеченные атаманом, метатели очень скоро были поражены дружным и метким залпом.
Прошло совсем немного времени, а ожесточенная схватка уже подходила к концу. Людоедов оказалось около шести дюжин, из которых почти все были перебиты пылавшими ненавистью и праведным гневом ватажниками, лишь человек пять попытались бежать, скрыться…
– Я догоню? – обернулся к Ивану Олисей Мокеев. – С парнями своими, ага?
– Давай, – кивнул атаман. – Заодно посмотри, что там.
Олисей взмахнул саблею:
– Ни одна тварь не уйдет! А ну, робяты… Отомстим за друзей наших, за поруганных дев!
Двоих беглецов Мокеев достиг быстро – завалил с ходу саблей одного, затем, почти сразу – другого. Видя такое дело, остальные трое, прибавив ходу, скрылись за дюнами, и что там было дальше, Иван не видел, а лишь смутно догадывался, поджидая ринувшихся в погоню казаков Олисея Мокеева.
Они вернулись не так уж и скоро, атаман начал уже беспокоиться, собираясь отправиться за дюны лично, прихватив с собой Ганса Штраубе и дюжину добрых солдат.
– Не, атамане, – присмотревшись, ухмыльнулся отец Амвросий. – Не надо нам никуда. Похоже, идут. Ну, слава те, Господи!
Священник перекрестился, то же самое сделал Иван, а следом за ними и все остальные казаки.
– Что-то их мало, – закончив бинтовать плечо незадачливому Силантию, покачал головою Афоня. – Спаси Господи, не случилось ли что?
Десятник Олисей Мокеев, сунув саблю в ножны, возвращался в сопровождении трех казаков… а ведь в погоню уходил весь десяток. Неужели проклятые людоеды все-таки смогли…
– Там, за холмиком, женщины, – подойдя, устало доложил Олисей. – Я оставил казаков – присмотреть, мало ли…
– Молодец, что оставил, – атаман задумчиво потрогал шрам. – И много там женщин?
– Их надо всех убить, – озабоченно промолвил Маюни. – Надо, чтоб менквов совсем-совсем не осталось на свете, да-а!
– Дюжина всего, все молодые девки, – Мокеев неожиданно улыбнулся. – Но это не людоедские девки, атамане. Не уродки – красули. Видать, пленницы – руки у них травой были связаны. Я велел развязать. Что делать будем, атамане? Сюда их вести или… куда хотят отпустить?
Десятник нарочно докладывал негромким голосом, дабы не вводить в ненужное смущение казаков, непременно обрадовавшихся бы бесхозным девкам. И так-то кое-кто уже услыхал, протянул:
– Говоришь, красули?
– Правильно сделал, что не привел, – хмыкнув, заметил Еремеев. – Сами сходим, глянем, не бояре, чай. Ты со мной, отче?
– Конечно! – отец Амвросий важно кивнул и поправил на груди крест. – Поглядим, что там за девы.
Пригладив бороду, Мокеев вдруг прищурился, ткнул перстом Маюни:
– Его надо взять. Девки на него похожи, такие же мелкие, невысокие.
Отрок хлопнул ресницам и обрадованно закивал:
– Конечно, я пойду с вами! А девы, верно, из ненэй ненэць народа. Их ведь весло недавно нашли, да-а.
Иван с отцом Амвросием и Маюни, взяв с собой еще нескольких казаков, в том числе верного оруженосца Якима и напросившегося оглоедушку Михейку Ослопа, обходя валявшиеся тут и там трупы поверженных людоедов, зашагали следом за Мокеевым к дюнам.
С моря дул ветерок, легкий и прохладный, гнал по светло-синему небу белые кучевые облака, развевал красный шелковый плащ на плечах атамана. На дюнах кусками росла чахлая травка, попадались и карликовые изогнутые березки, чертополох, одуванчики и мелкие соцветья ромашек.
Иван сорвал по пути одну, отрывал лепестки, совсем как в детстве, гадая:
– Любит – не любит…
Шедший впереди десятник обернулся, показав рукой:
– Вот, господине. Пришли.
Внизу, меж дюнами, на поросших седым мхом валунах и просто каменюках сидели юные девушки: худенькие, невысокие, черноволосые, со смуглыми скуластыми личиками, в которых явно читался испуг. Все девы были одеты в короткие оленьи рубахи – малицы, в штаны, в торбасы – мягкие сапожки из тщательно выделанной шкуры оленя. Глазки у всех девок – темненькие, у кого раскосые, а у кого – и не очень, кожа смуглая, но тоже не особо. Ладненькие такие девчонки, некоторые – так и вообще красавицы!
– Ну, здравы будьте, девицы! – подойдя, ласково поздоровался атаман.
Маюни быстро перевел – девушки поспешно вскочили и поклонились.
– Спроси – кто они и откуда? – распорядился Иван, присаживаясь на плоский камень. – Да пусть тоже садятся, в ногах правды нет.
Толмач что-то сказал, девушки уселись на корточки, одна из них – с круглым красивым лицом и черными, с алыми ленточками, косичками – принялась что-то быстро говорить, поглядывая почему-то на Ослопа.
– Нгано Харючи, Нгано Харючи, – разобрал Еремеев.
– Ану Карачай, – Маюни пригладил волосы. – Так их род зовется. Да, они из ненэй ненэць, невдалеке тут, на острове, жили, а сюда на лодках приходили, охотиться, тут лежбище морского зверя, да-а.
– Охотились, понимаю, – покивал атаман. – А потом людоеды напали, так?
– Не совсем так, – юный остяк внимательно выслушал девушек. – Сначала вырезали все их стойбище – там, на острове. Эти младые девы и юноши – они все в это время зверя морского ушли добывать. Кто добудет, кто выживет – тот и взрослый, жениться может, семью завести, да-а. Кто-то добыл, кто-то нет, но когда вернулись к себе – все жилища в стойбище были разрушены и сожжены, люди убиты. О, нет, это сделали вовсе не менквы – куда им добраться до острова! Это сделали злобные колдуны сир-тя.
– Сиир-тя, сиир-тя, – в страхе закивали девушки.
– А потом они заметили в небе соглядатая сир-тя верхом на летучем драконе, – между тем продолжал Маюни. – И поняли, что колдуны все-таки добрались до них и не оставят в покое. И решили уйти, да-а. Здесь, на побережье поселиться решили… Пришли менквы, напали. Не сами по себе – их натравили сир-тя. О, колдуны всегда предпочитают сражаться чужими руками. На то они и колдуны, да-а.
– А зачем эти сир-тя вообще разорили стойбище? – задумчиво поинтересовался отец Амвросий. – Ведь гораздо выгодней было бы просто заставить платить дань.
– Нет, – выслушав девчонку, отрок помотал головою. – Не выгодней – наоборот. Род Ану Карачай – могучий, и живет далеко отсюда, эти же – лишь его небольшая часть. Их и убили, вырезали почти поголовно всех – чтоб другие оказались сговорчивее. Сир-тя – хитры и коварны. Наверняка дали кому-то убежать – чтоб рассказали…
– Вот и девы эти…
– Нет. Они – плата менквам за верную службу.
– Несчастные девы, – перекрестился священник. – Они знали свою судьбу?
– Да.
– Отчего же не пытались бежать?
– Они пытались. Но от менквов не убежишь. Людоеды выносливые, да-а.
Поправив на плече плащ, атаман погладил пальцами шрам, внимательно оглядывая спасенных от страшной участи пленниц:
– А что, сир-тя всегда используют менквов?
– Иногда. Когда надо. Когда не надо – убивают, да-а.
– А мы сейчас – в землях сир-тя? – уточнил отец Амвросий.
Маюни покачал головой:
– Может быть. А, может быть, и нет. Девы не ведают. Знают только то, что раньше здесь колдунов не было.
– А сейчас, значит, объявились?
– Только соглядатаи на летучих драконах.
– Летучие драконы, – тихо повторил Иван. – Только этой напасти нам еще и не хватало. Ничего! Еще поглядим, кто кого. Пороха, да пуль, да ядер у нас на всех хватит!