Андрей Посняков – Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник (страница 11)
Захлопнулась позади тюремная дверь, и Громов тяжело опустился на пол. Снова гнилая солома, темница, запах мочи – господи, да когда же это все кончится? Молодой человек вдруг улыбнулся, хотя вовсе и не хотел – в его положении куда лучше бы было, чтоб все это не кончалось как можно дольше!
И вообще-то, неплохо было бы сейчас подумать – а как отсюда выбраться? Цепи, решетки, засовы, стражники – где здесь самое слабое звено? Ясно и ребенку – стражники, человеческий фактор, постоянно обуреваемый завистью, алчностью, лиходейством и прочими не слишком-то почтенными страстями, коими, несомненно, нужно было воспользоваться… если б только имелось время. Хоть немного бы времени, а то ведь – «на рассвете повесим». На рассвете… не рановато ли? Что им, поспать не охота, что ли?
– Эй, англичанин! – ближайший сосед – дюжий мужик с огненно-рыжею бородищей – заворочался у себя на соломе. – Слышишь, я тебе говорю. Понимаешь по-французки?
– Кое-что, – насторожился молодой человек.
– Вот и я – кое-что, – мужичага хмыкнул и негромко расхохотался. – Тебя тоже обещали завтра повесить?
– Угу. Прям на рассвете, – Громов быстро припомнил весь свой запас французских слов.
– Врут! – убежденно отозвался собеседник. – Не успеют они на рассвете, а вот к обеду – да, успеют.
– И что с того?
– А до обеда всякое может случиться. Меня Жауме зовут, Жауме Бальос, кузнец.
– Громов, Андрей… Андреас, – молодой человек протянул руку, сразу же почувствовав в ответ столь крепкую хватку, что едва не ойкнул от неожиданности. Вот уж сразу видно – кузнец!
– Что, нынче и кузнецов вешают?
– Нынче всех вешают. Проклятые кастильские собаки!
Ага, вот и тут пошла политика. Чувства каталонца, которому навязывали кастильскую власть и французского короля – внука Людовика Четырнадцатого – Филиппа Бурбона, можно было понять, только в данной конкретной ситуации им, наверное, не нужно было отводить столько места.
– Спрошу сразу, – подобрав нужные слова, Громов понизил голос.
Оно, конечно, и этот рыжебородый кузнец вполне мог оказаться подсадной уткой, как пресловутый недоброй памяти Жузеп, однако терять-то было нечего – все равно утром повесят… ну пусть не утром – днем.
– Можно ли отсюда бежать?
– Бежать?! – ахнул Жауме. – А ты хват, как я погляжу!
Эту фразу он произнес по-каталонски, но Андрей понял, верней – догадался.
– Нет, парень, – стены здесь слишком крепки, а цепи… как кузнец скажу – хорошая работа!
– Ты веревки еще похвали, – Громов задумчиво пожевал соломинку. – Главное-то не стены, а люди. Стражники-то здесь кто?
– Кастильцы! Весь гарнизон из них. Подлые псы!
– Что, кастильцы не любят серебро?
– А у тебя оно есть?
– Нет, но ведь можно сказать, что есть… Где-нибудь в надежном месте. Главное, найти, кого заинтересовать. Что, таковые не найдутся?
– Не успеем, – собеседник с сожалением покачал головой и, чуть помолчав, зашептал: – А дверь здесь вышибить можно, я вчера посмотрел – засовец-то хлипкий. Только ночью надо – когда все уснут, я тут многим не доверяю.
– А мне? – вскинул глаза Андрей.
Кузнец расхохотался и хлопнул его по плечу:
– А мы с тобой два сапога – пара. И тебе, и мне завтра на виселицу – это все знают.
– Так значит ночью? – с вновь обретенной надеждою прошептал Громов.
– Ночью. А сейчас – тсс!
До ночи еще оставалось время подумать, поразмышлять, прокачать ситуацию, чем и занялся Громов после разговора с новым знакомцем – Жауме Бальосом, честным каталонским кузнецом… хотелось верить, что честным.
Итак, пока позволяло время, Андрей пытался припомнить хоть что-то из имевшихся ранее знаний, увы, по данному вопросу достаточно скудных. Тысяча семьсот пятый год – так называемая «война за Испанское наследство», битва за престол после безвременной кончины больного и бездетного испанского короля Карлоса Второго. Как водится – пара претендентов на освободившийся трон в лице Филиппа Бурбона и Карла Габсбурга. За Филиппом стоял Людовик Четырнадцатый, король-солнце, стояла Франция, чрезмерное усиление которой за счет фактического присоединения Испании было невыгодно никому и в первую очередь – Англии, Голландии, Австрии, – они и образовали коалицию, и война велась с переменным успехом. Вот, в принципе, и все – да и кто из российских – и не только российских – историков сказал бы больше? Разве что университетские профессора, преподаватели с кафедр новой истории – но тех ведь раз, два и… А все остальные историки, даже остепененные, крайне специализированные вплоть до «Эволюция лошадиных подков в период ранних Каролингов» или, как у Громова, «Крестьяне-отходники Тульской губернии». О войне за Испанское наследство, прямо России не касавшейся, у всех – крайне поверхностные знания, а то и вообще никаких. Даже кто такой лорд Питерборо, к стыду своему, Громов мог только догадываться, знал лишь то, что Англией к этому времени правила королева Анна, да смутно припоминал некоторых известнейших полководцев типа Евгения Савойского или Вальми.
Нет! Ну ведь угораздило же! И… как же там Влада? Она тоже здесь, в восемнадцатом веке, или все же девчонку миновала сия фантастическая участь? Вопросы, вопросы… Что в них толку сейчас? О другом пока надо думать. О другом… Выбраться для начала отсюда, а уж опосля – там видно будет.
– Эй, просыпайся, друг. Пора!
Тревожный шепот кузнеца Жауме Бальоса вовсе не разбудил Громова – молодой человек уже давно не спал, все ворочался, ждал, всматриваясь в темноту. Встав, сообщники на ощупь подобрались к двери и разом ударили в нее плечами – раз-два! Не особенно-то и шумно получилось, лишь жалобно звякнул упавший на пол засов. Хлипенькие оказались запоры! Понятно, почему – видать, давненько здесь двери не вышибали.
– Идем!
Жауме уверенно зашагал по узкому коридору, как показалось Андрею – куда-то в глубь тюрьмы, прочь от видневшихся невдалеке пляшущих желто-оранжевых отблесков – похоже, там, за углом, ярко горели факелы.
С минуты на минуту Громов ожидал погони – тюремщики обязательно должны были спохватиться, явиться на шум, если, конечно, они его слышали, не спали. Тяжелое дыхание кузнеца слышалось впереди, шаги беглецов гулко отдавались под сводами, а погони что-то не было слышно – странно!
– Они дрыхнут все, – шепотом пояснил Жауме. – Ленивые кастильские свиньи. К тому же им давно не платили жалованья. На все – плевать.
Понятно! Андрей усмехнулся – раз жалованье не платят, так и в самом деле – зачем честно службу нести?
– Думаю, стражники и сами разбегутся, едва только увидят распахнутую дверь, – тихо засмеялся кузнец. – Такие уж это воины. Набрали невесть кого – заставили служить силой. Ну то нам на руку.
– Странно, что еще вся тюрьма не сбежала, – пошутил молодой человек.
Кузнец хмыкнул:
– Не сбегут – боятся. Страх – великая сила. Да и настоящих борцов в крепости нет – похватали бог знает кого: недоимщиков крестьян, цыган, бродячих акробатов. Да и они, может, бежали бы, кабы знали, что служба тут наперекосяк. Тем более – скоро тут всем не до нашего побега будет – уже третий день в море реют вымпелы английской эскадры! Скоро, скоро сядет на трон добрый король Карлос, а кастильские псы пусть убираются в свой поганый Мадрид!
В последних словах Жауме сквозила самая лютая ненависть, словно кастильцы были захватчиками – да ведь и были, лет с полсотни назад подавив народное восстание, известное как «война жнецов». Насколько помнил Громов, тогда Каталония на краткий миг стала свободной страною… на краткий – но незабываемый здесь для многих – миг.
– Сюда… Эй!
Задумавшись, Андрей едва не пропустил поворот – черный лаз, ведущий куда-то наверх, на крепостные стены. Резко потянуло ночной свежестью, неожиданный порыв ветра растрепал волосы беглецов, выбравшихся на открытую галерею. В усыпанном желтыми звездами небе ярко сияла луна, и высокие зубчатые башни отбрасывали качающиеся призрачные тени. Путь неожиданно преградила решетка, на вид – весьма прочная…
– Пройде-ом! – обернувшись, успокоил кузнец. – Эту решетку я ковал. И замок тоже я ставил.
Он протянул руку, что-то звякнуло, заскрипело, и решетка покорно сдвинулась в сторону.
– Проходи! – галантно предложил Жауме. – Увы, главные ворота охраняются гораздо лучше, чем узники, – из крепости мы не выйдем.
– Не выйдем? – Громов с удивлением посмотрел на своего сообщника. – Зачем же тогда было бежать?
– Укроемся в верхнем саду, на время, – шепотом пояснил кузнец. – Думаю, нам недолго придется ждать.
– Ждать? Чего?
– Увидишь. А сейчас – идем, и быстрее: скоро рассвет.
И в самом деле, на востоке, за цепью невысоких гор, уже сверкали алым зарницы, и первые солнечные лучи готовились озарить своим светом покрытые густыми кустами вершины.
Верхний сад занимал почти весь двор крепости, ту ее часть, что выходила к морю. Вдоль всей стены, уставившись жерлами в сторону гавани, грозно торчали пушки, в числе которых – огромные девяностошестифунтовые орудия, способные превратить в щепки любой вражеский корабль, рискнувший зайти в порт Барселоны. Кроме этих монстров, числом около дюжины, еще имелись стволы калибром поменьше – двадцатичетырех- и даже двенадцатифунтовые, эти были установлены на деревянных лафетах с небольшими колесиками, принайтованные к стене прочными канатами, подобно тому, как делается на военных судах. При нужде все эти пушки можно было перекатить к противоположной стене и обстреливать город.