Андрей Посняков – Черная звезда (страница 19)

«В древности аутомобиле называли «буханка», это старинное слово в переводе с одного из древних языков Терры значит – «Красивая солнцеподобная ладья»…» Угу, как же… Очень похожа! А вообще же, данное движущее средство производит более приличное впечатление, нежели грузовик репрессированного сеньора Ромуальдо или паровые двигатели Дутара… «Буханка», револьверы… Эта неведомая Кареда кажется куда более технически развитой, чем архаичный Дутар. Может, там производят и радиопередатчики? В какой-нибудь мастерской…

Пленник задумался, пытаясь представит, что ждёт его там, в неведомой Кареде. Мысли его теперь не были грустны – в них присутствовала надежда. И вполне, по мысли кадета, обоснованная. Только бы дать знак Бангину! Интересно, почему молчало его радио? И слышал ли он сигнал о помощи? Наверное… Скорее всего…

Неказистый с виду межзвездный корабль капитана Бангина совершил посадку на тайном космодроме планеты. Едва успели остыть тормозные двигатели, как сам капитан, в пижонском сиреневом пиджаке и усеянных перстнями пальцами небрежной походкой входил в шапито работоргового аукциона.

– Господин Эрнст Бангин, археолог! – увидев его, сделал представление плюгавый распорядитель, – К сожалению, вы немного опоздали, сеньор! Аукцион уже закончился.

– Жаль, – остановившись возле ложи Шрайдера, громко произнёс Бангин, с искренней досадой взирая на понемногу расходившихся покупателей, – Мне бы нужны землекопы и охрана.

– Надеетесь раскопать здешние могилы, сеньор? – Густав Гуго Шрайдер повернул к Бангину свою надменную физиономию, – Много о вас наслышан… Могу помочь с землекопами.

– Весьма обяжете! – поклонился Бангин.

– Ну, полноте… ведь не бесплатно, – Шрайдер алчно потёр руки, – Возьмёте в долю? Только не говорите сразу НЕТ, сперва хорошенько подумайте! Всё это, – он горделиво развёл руками, – в принципе, организовано только благодаря мне! И моё слово, смею вас заверить, много значит на этой поганой планете… Ну, как? По рукам? – Шрайдер пристально взглянул в глаза контрабандиста.

– Хм… Извините за акламбур, но вы выкручиваете мне руки, господин… э…

– Шрайдер. Гуго Шрайдер, – работорговец протянул Бангину руку, – Вы же умный человек…

– Откуда вы знаете? – усмехаясь, капитан «Настурции» пожал протянутую руку.

– В Галактике быстро расходятся новости, – уклончиво ответил Шрайдер, – Кажется, именно вы, дорогой Эрнст, не так давно причинили крупный ущерб планетной системе Эдуль-15?

Бангин вздрогнул.

– Ну, что вы так пугаетесь, я же не судебный исполнитель… – работорговец расхохотался, кажется, разговор доставлял ему удовольствие… чего, увы, нельзя было сказать о его собеседнике.

– А ещё вы внесены в Федеральный перечень особо опасных лиц, – с чувством произнёс Шрайдер.

– Зато я не торгую людьми!

– Ага! И обкрадываете целые планеты! Ничего не скажешь, масштаб солидный.

– Ладно, Шрайдер, сдаюсь… Пятнадцать процентов вас устроят?

Работорговец громко расхохотался и предложил продолжить беседу у него на «Андромеде». «В более приватной обстановке», как он выразился…

После пары коктейлев и пахучих сигар, принесённых расторопным Шапсом, подельники сошлись на сорока пяти процентах. Довольный, Шрайдер не скрывал своей радости. «Чёрная археология» сулила немалые прибыли и работорговец давно хотел заняться ею, только вот не было ни нужного образования, ни навыков, да и, честно говоря, не до того было в последнее время.

– Землекопы у нас уже имеются, рабы-дьяблос, сегодня их так и не продали, – разгибал загнутые пальцы Шрайдер, – А охрану наймём в Кареде. Впрочем, думаю, лучше обойтись моей… Вы как, согласны?

Бангин кивнул, рассеянно шаря глазами по столу. На столе – огромном, во всю каюту – среди прочих лежащих в беспорядке вещей, в углу, валялась небольшая голография в красивой коричневой рамке. Фото семьи Лейкиных. Увидев её, матёрый контрабандист чуть-чуть… еле заметно… самую малость… вздрогнул. И Шрайдер, осторожнейший работорговец Шрайдер, опытнейший физиономист-психолог Шрайдер, возбуждённый успешной сделкой не обратил на это никакого внимания. А Бангин, быстро овладев собой, небрежно взял голографию в руки, так, словно от нечего делать.

– Родственники? – спросил равнодушно.

– Враги! – злобно сверкнув глазами, отозвался Шрайдер.

Глава 7

Вольный город Кареда привольно раскинулся на широкой равнине средь семнадцати пологих холмов: Кармадона, Сарадона, Кридона, Свинтедона… ну и так далее. Отличались они друг от друга мало чем, а точнее, совсем почти не отличались, разве что одни были полесистее, а с других, наоборот, лес уже давно украли и продали оборотистые кареданцы. Меж холмами, петляя, текла неширокая, но вполне судоходная по местным меркам, речка Каредина. Лет сто назад ее набережная в городской черте аккуратно выложили чёрными и красными базальтовыми глыбами. Чёрных было больше. Красные, намного более редкие и дорогие, встречались в основном только в центре, у ратуши, хотя заказывали их для строительства в одинаковом количестве. Каким образом дорогие красные глыбы превратились в дешёвые чёрные – о том история умалчивает, однако и по сию пору возвышались кое-где в городе помпезные здания из красного базальта, в одном из которых и проживал пресловутый сеньор Гвиандо, теперешний Женькин хозяин, известный своей скупостью далеко за пределами города.

Кое-как разъехавшись со встречной повозкой, кадет свернул вправо и затормозил «буханку» у ворот каретной мастерской сеньора Риччи. Неровно работавший двигатель пару раз чихнул и заглох. Жека выругался, вылез из кабины и громко постучал в ворота специально повешенным молотком.

– Кого там чёрт принёс? – выглянул из небольшой калитки свирепого вида подмастерье в измазанном машинным маслом переднике.

– А, это ты, – узнав Жеку, подмастерье тут же сбавил обороты. – Ну, загоняй свою лоханку. Говоришь, с карбюратором проблемы?

– И еще – бензонасос.

Мальчик аккуратно въехал в открытые ворота и, бросив машину на попечение подмастерья, уселся на деревянную скамейку во дворе мастерской, где уже расположилась компания учеников и подмастерий.

Парня приветствовали, как старого знакомого – Жека жил в рабстве у старого Гвиандо уже около месяца и много с кем уже успел свести знакомство. Посторонним же людям внешний вид кадета внушал подозрение, если не больше. Сметанное на живую нитку ветхое дырявое рубище, которым старый скряга Гвиандо снабжал своих слуг, держалось на Жекиных плечах каким-то чудом. Колени давно потерявших первоначальный цвет хлопчатобумажных штанов украшали большие разноцветные заплатки, куртка была кадету явно мала и на животе не застёгивалась, да и, правду сказать, и пуговиц-то на ней не было. Вечно чумазого, кое-как подпоясанного грязной бечёвочкой мальчишку на рынке всегда принимали за нищего, даже, бывало, давали мелкие монеты. Женька брал, не отказывался, за что глава местных нищих Кузерро обещал при случае начистить ему физиономию, как опасному конкуренту. Женька этого Кузерро побаивался, но подаяние всё равно брал – уж очень хотелось кушать.

За прошедший месяц кадет Лейкин здорово сдал, похудев килограммов на пять, если не больше. Скулы его заострились, сквозь грязную коричневатую кожу явственно просвечивали рёбра. Оджио – рабский ошейник из блестящего металла – болтался на шее, словно метательные кольца на шпаге бродячего фокусника. «Собственность сеньора Гвиандо, славного купца Кареды» – было выгравировано на оджио красивыми мелкими буквами.

Подмастерья на скамейке, поговорив, ушли работать и Жека тоже собрался идти, помочь чем-нибудь Карлуччи – младшему мастеру, который сейчас занимался карбюратором – только вот… Только вот внимание его привлекла вдруг огромная жирная свинья, лениво выползшая из хлева, что стоял тут же, во дворе мастерской. Безразлично оглядев мальчика маленькими, заплывшими жиром глазками, свинья подошла к скамейке и плюхнулась в большую коричневую лужу. В пасти хрюха держала большую белую брюкву, на которую, не отрываясь, смотрел кадет. Брюква была хороша, очень хороша… Крепкая, увесистая, вкусная. Не чета той мелочи, которой потчевал своих рабов сеньор Гвиандо, что б ему ни дна не покрышки, скареду.

Внимательно следя за свиньёй, Жека медленно встал и сделал маленький шажок в её сторону. Кадет не видел притаившегося за углом надсмотрщика-дьяблос, следящего за ним, не хуже, чем он за хрюхой, которая, похоже, вообще ни на что сейчас не реагировала. Закрыв глаза, она довольно валялась в луже, раскинув в стороны все восемь лап. А вот брюквину из пасти так и не выпустила, зараза! Ну, ничего…

Закатав штанины повыше, Женька на цыпочках вошёл в воду и, ловко выхватив у хрюхи брюкву, бросился бежать… Вернее, бросился бы, если бы незаметно подобравший надсмотрщик не схватил его за ухо сильными костистыми пальцами!

– Ага! Попался, вороватый койот! – громко возопил дьяблос, – Я тебе покажу, как красть хозяйское добро! Вот тебе! Вот!

С этими словами надсмотрщик выхватил из-за спины палку и принялся с ожесточением охаживать ею громко кричавшего Женьку по бокам, спине и куда придётся.

Сквозь приоткрытую дверь мастерской – вместительного трёхэтажного здания – на разворачивающийся скандало заинтересованно посматривали подмастерья, однако, на улицу не выходили, хорошо зная дурной характер надсмотрщика. Зато в одно из окон вдруг выглянул сам хозяин мастерской – сеньор Риччи, кругленький сытый толстячок в красном, с закатанными рукавами, камзоле.