Андрей Попов – Психотерапия – это просто. Искусство исцеления души (страница 4)

Кроме самого человека, никто не может знать, что ему на пользу, а что во вред. И если человек сам в этом ещё не разобрался, то недопустимо влиять на его выбор и предпочтения даже из самых благих побуждений.

Исключением может быть только тяжёлая психиатрия, когда по решению судьи человека могут принудительно удерживать и давать лекарства во избежание причинения вреда себе или окружающим. Но я напоминаю, что эта книга не рассматривает такие случаи, а посвящена работе с теми людьми, которые нуждаются в психологической помощи, но не находятся в состоянии острого психоза. Если у вас есть сомнения по поводу состояния клиента, то обращайтесь за консультацией к психиатру, чтобы тот поставил диагноз и определил, нуждается ли клиент в немедленном принудительном лечении.

Что делать психологу – людей, нуждающихся в помощи, достаточно много, а критерии, что человеку полезно, а что нет, практически отсутствуют? Остаётся договариваться с самим клиентом о том, в чём оказывать помощь, каким образом и чего это будет ему стоить. Психотерапевт, в каком бы из направлений он ни работал, просто помогает человеку понять, что с ним происходит, помогает приобрести полезные навыки, осознать глубокие процессы, происходящие в его психике, справиться с переживаниями и найти собственные смыслы и цели.

Это похоже на то, как посетитель приходит к зубному врачу, и тот рассказывает, чем может ему помочь, сколько это стоит, как с этим потом жить, а после клиент сам решает, что он будет делать со своими зубами. Такая, казалось бы, простая и логичная стратегия долго искала свой путь в психологии, и до сих про не все могут с этим смириться. На заре возникновения психологической науки каждый терапевт опирался на классическую психиатрию с её представлениями о норме и изобретал свой «надёжный» способ вылечить безумцев. Если отдельный метод давал результат, то автор приписывал ему силу панацеи, с помощью которой пытался спасать всех подвернувшихся под руку. Психиатр, пользуясь довольно приблизительным лекалом, мог объявить человека невменяемым, так как «нормальный человек не должен себя так вести». Мнение самого «больного» игнорировали как бред сумасшедшего и к человеку силком применяли «правильный» метод. «Нормальность» в таких случаях определялась по соответствию моральным критериям со слов уважаемых граждан и по впечатлению, производимому человеком.

Но наука не стоит на месте. Уже, наверное, не осталось психологов или психотерапевтов, работающих в рамках лишь одного из классических направлений и действующих по канонам директивной психиатрии. Во-первых, изменились стандарты диагностики и методы работы с суровых на более гуманные и мягкие, во-вторых, большинство школ развиваются и эволюционируют в сторону сотрудничества с клиентом, в-третьих, каждый мастер включает в свою работу полезные приёмы от других школ и направлений, которые делают его более эффективным. То есть и отношение к человеку стало более лояльным, и подходы более гибкими. В результате может получиться так, что два хороших специалиста будут работать практически одинаково, с отличным качеством, но принадлежать к разным и даже «враждующим» школам. Как люди, поднимаясь с разных сторон горы, сходятся у вершины, так и школы психологии сблизились в последнее время, поэтому я буду описывать разные методики из разных школ, которые, на мой взгляд, дополняют друг друга. Общая цель одна – помочь человеку лучше справляться с его жизнью.

Травма как повод для терапии

Я уже писал выше, что развитие человека начинается с травмы через адаптацию к ней. Подразумевается, что на каждом этапе развития с нами случаются именно те травмы, которые для нас переносимы и способствуют приспособляемости к окружающей среде. Так как ребёнок – существо очень хрупкое и восприимчивое, то по-хорошему с самого рождения он нуждается в адекватных заботливых родителях, которые обеспечат ему защиту от окружающего мира и будут знакомить дитя с грубой реальностью по мере взросления. Но даже в этом случае иногда происходят неприятности, с которыми сам ребёнок справиться не в силах, например, боль от ушибов, дискомфорт, вызываемый особенностями климата, обиды, разочарования, потери и так далее. В этом случае хорошая мать или кто-то её заменяющий может своей заботой и душевным теплом помочь ребёнку совладать с проблемой, то есть даст свою поддержку, чтобы малыш мог пережить страдания.

Процесс переживания травмы, как и переживания любого стресса, состоит из последовательности сменяющих друг друга чувств и состояний. Сначала психика человека отрицает проблему, потом впадает в панику и мечется, ища выход из ситуации, затем вспыхивает злость на источник травмы, потом злость на себя, вина, уныние, принятие, грусть, отчаяние, чувство опустошения и апатия. Вслед за последней фазой наступает постепенное восстановление – сначала человек находит контакт с окружающим пространством, начинает ощущать себя, у него возникает интерес и любопытство к новой ситуации, он пытается её как-то изучить, применить, сделать частью своей жизни, а затем успешно её осваивает, адаптируется и в конце теряет к ней интерес. С этого момента можно считать, что стресс преодолён, травма изжита, и в следующий раз подобная ситуация, пройдя тот же цикл переживаний, будет «переварена» душой гораздо быстрей и легче, а потом вообще станет проходить фоном, незаметно для сознания.

Роль матери по отношению к ребёнку заключается в том, чтобы выдержать его боль своей душой, поддержать его в его чувствах, дать ощущение защищённости и как бы ту энергию, при помощи которой он сможет через последовательность переживаний пройти от начала до конца. Она болеет вместе с ним его страхами, отчаянием, болью. Если рядом хорошая мать, то травмы и страдания делают ребёнка сильнее, не нанося серьёзного вреда его психике. Тут могут быть понятные исключения, но на простом бытовом уровне это так.

В то же время мы с вами знаем, что хорошо и правильно в жизни бывает редко, чаще всё-таки детство складывается неидеально.

Во-первых, в нашем искусственном урбанистическом мире родителям не хватает времени, сил и знаний, для того чтобы оказывать детям своевременную нужную поддержку. Можно предполагать, что в первобытном обществе всё племя принимало участие в заботе о детях, старики жили рядом с внуками и у людей не было трудовой повинности. В таком случае у человечества был ресурс заботы о детях, и те могли вырастать психологически здоровыми людьми, но в наше время такого ресурса явно не хватает.

Кроме того, первобытный человек жил в тёплом климате африканской саванны и был защищён многовековым бытовым укладом. Жизнь должна была быть размеренной, предсказуемой и относительно безопасной. Но современный человек живёт где попало, и в жаре, и в холоде, и в вынужденной изоляции, и в условиях постоянной войны. Культурные особенности народов могут создавать совершенно экстремальные условия существования, из-за чего с самого рождения ребёнок испытывает серьёзное давление среды своего обитания. Одни родители растят ребёнка в перенаселённом каменном городе, другие прячут в домах из-за постоянной угрозы насилия или похищения, третьи вообще не имеют дома и вечно кочуют, и таких примеров может быть множество. Чтобы ребёнок выжил в непростом мире взрослых, его с рождения приучают: одних к одиночеству, других к бродяжничеству, кого-то к тесноте, к жизни в снегах или в жаркой пустыне. Это почитается за благо, хотя тоже травмирует психику ребёнка, особенно если реальная среда обитания уже не соответствует тем укоренившимся культурным традициям, которые её сформировали, как, например, у людей, переехавших из села в город или наоборот.

Зачем об этом знать? Дело в том, что каждый из нас травмирует своих детей так, как травмирует его самого окружающий его мир. В первобытном обществе, когда люди тысячелетиями жили на одном месте в благоприятных условиях, это было хорошо, так как готовило ребёнка к взрослой жизни (напугают шкурой волка, ребёнок будет избегать волков), но сейчас, когда люди живут в очень неестественных условиях, передаваемые детям травмы так же противоестественны и больше калечат, чем закаляют. Обычно это происходит неосознанно и передаётся из поколения в поколение вместе с традициями, и только в терапии вдруг может выясниться, что человек несёт в себе множество бессмысленных и часто не изжитых душевных ран, идущих с детства. Как пример можно привести кризис идентичности эмигрантов из стран с культурой постоянной войны, переселившихся в Европу. Им либо приходится воспитывать детей вразрез европейским традициям, отчего те чувствуют себя изгоями в обществе, либо согласиться с потерей культурной идентичности потомков. В обоих случаях ребёнок переживает конфликт, либо теряя связь с обществом, либо с семьёй.

Любая травма, на мой взгляд, неизбежно запускает процесс переживаний, описанный выше, но не всякая проходит все этапы и стимулирует иммунитет. Если стресс сильнее, чем психика способна выдержать, а в детстве такое бывает часто, то энергия может кончиться на любой стадии его обработки, и стресс «зависнет» в виде страха или злости, или ещё какой-нибудь неприятной реакции, оставаясь с человеком на многие годы, словно заноза в душе. Если психика столкнулась с чем-то совсем уже глобальным, то она может просто законсервировать это событие до лучших времён и постараться обходить больное место в своей душе. То есть не изжитые травмы либо вяло заживают, либо становятся источником хронической боли, либо прячутся в глубинах души, оттягивая на себя огромное количество её жизненной энергии. Последний вид травмы может спровоцировать глубокое изменение личности, сильно повлиять на судьбу человека и вызвать серьёзные психологические проблемы в самый неподходящий момент.