Андрей Попов – Используя факты. Вся правда о гипнозе (страница 4)

Ещё одно направление — работа со свидетелями. Человек видел преступление, но не мог вспомнить детали. Под гипнозом память становилась ярче. Всплывали номера машин, лица, фразы.

Но тут обнаружилась серьёзная проблема. В трансе человек крайне внушаем. Следователь может случайно задать наводящий вопрос — и свидетель “вспомнит” то, чего не было. Создастся ложное воспоминание. Причём человек будет искренне верить, что это правда.

По этой причине сейчас показания под гипнозом не принимаются в судах всего мира. Риск искажения слишком велик.

Вернемся к этому важному моменту: все страшилки про зомбирование оказались мифом. Даже в условиях секретных лабораторий с неограниченными ресурсами превратить человека в послушную марионетку не удалось.

Психика защищена мощнее, чем казалось. Глубинное ядро личности не поддаётся перепрограммированию.

Иван Павлов. Его имя знает каждый школьник. Условные рефлексы. Звонок — слюна. Нобелевская премия за изучение пищеварения.

Но мало кто знает: Павлов серьёзно занимался гипнозом. Посвятил этому годы исследований. Считал ключом к пониманию работы нервной системы.

В начале двадцатого века Павлов изучал, как собаки входят в различные состояния торможения. Наблюдал их поведение. И заметил поразительное сходство с гипнотическим трансом у людей.

Павлов выдвинул теорию. В коре головного мозга постоянно борются два процесса — возбуждение и торможение. Когда торможение охватывает кору частично, неравномерно — возникает гипнотическое состояние. Часть нейронов спит, часть работает.

Он описал несколько фаз частичного торможения. В уравнительной фазе сильные и слабые сигналы вызывают одинаковую реакцию. В парадоксальной фазе слабый сигнал действует сильнее мощного. В ультрапарадоксальной всё переворачивается — возбуждающее начинает тормозить, а тормозящее возбуждать.

Звучит заумно, согласен. Но суть простая: мозг в трансе работает по другим правилам. Обычная логика не действует. Тихое слово может подействовать мощнее крика.

Этим объясняется сила словесного внушения. Мозг в определённой фазе торможения воспринимает слова не как абстракцию, а почти как физическую реальность.

Павлов подчёркивал важность речи. У животных гипноз вызывается через органы чувств. Курицу можно загипнотизировать, проведя перед ней линию мелом — она застынет, глядя на неё. Примитивная форма транса.

У человека развита кора больших полушарий. Появилась вторая сигнальная система — речь. Поэтому главный инструмент гипноза — слово. Интонации, ритм, смысл фраз — всё это воздействует на кору и вызывает нужное состояние.

Павлов также изучал родство гипноза и сна. Обнаружил, что это близкие, но не идентичные состояния. Сон — полное торможение коры. Гипноз — частичное, избирательное. Поэтому в трансе человек сохраняет контакт с реальностью, слышит голос гипнотизёра, отвечает на вопросы.

Работы Павлова дали гипнозу физиологическое обоснование. Убрали мистический налёт. Показали — это не чудо, а вполне материальный процесс в нервной системе. Можно изучать, измерять, применять в медицине.

Конечно, современная наука ушла далеко вперёд. Сейчас мы понимаем гипноз через нейронные сети, активность разных зон мозга, химию нейромедиаторов. Но фундамент заложил именно Павлов. Он доказал: гипноз достоин серьёзного научного изучения.

Зигмунд Фрейд. Имя-легенда в психологии. Отец психоанализа. Человек, чьи идеи изменили взгляд на природу человека.

Но мало кто помнит — Фрейд начинал именно с гипноза. В молодости ездил учиться в Париж к Жану-Мартену Шарко. Тот был звездой — лечил истерию с помощью гипноза в госпитале Сальпетриер.

Фрейд вернулся в Вену под большим впечатлением. Начал применять гипноз в практике. Вводил пациентов в транс, расспрашивал о детских травмах, подавленных воспоминаниях. Многим становилось легче после сеансов.

Но постепенно накапливались проблемы. Первая — не все пациенты легко входили в транс. С кем-то приходилось мучиться долго, а результат оставался посредственным. Некоторые вообще не поддавались гипнозу.

Вторая проблема — эффект часто был временным. Симптомы исчезали на несколько недель, потом возвращались. Требовались бесконечные повторные сеансы.

Но главное беспокойство Фрейда — риск искажений. Он заметил, что в трансе пациенты крайне податливы. Можно случайно навести их на ложную мысль. Внушить воспоминание о событии, которого не было. И человек поверит, будет считать это частью своей истории.

Как потом отличить реальную травму от навеянной? Как понять, что действительно случилось в детстве? Эта неопределённость раздражала Фрейда. Он хотел докопаться до настоящей правды, а не создавать артефакты.

В итоге Фрейд отказался от гипноза. Разработал совершенно новый метод — психоанализ. Пациент лежит на кушетке, говорит всё, что приходит в голову. Свободные ассоциации. Анализ снов, оговорок, забываний. Работа с переносом — когда пациент переносит на аналитика чувства из прошлого.

Никакого транса. Только обычная беседа. Долгая, глубокая, иногда длящаяся годами.

Психоанализ стал революцией. Повлиял на всю культуру двадцатого века. Фрейд вошёл в историю как гений. Так что выбор его понять можно.

Но с современной точки зрения он поторопился. Проблемы, с которыми столкнулся Фрейд, решаемы. Низкая гипнабельность? Не все легко входят в транс, но большинство можно обучить. Временный эффект? Значит нужна поддерживающая терапия и повторные сеансы. Риск ложных воспоминаний? Этого легко избежать, если работать аккуратно, не задавать наводящих вопросов.

Современные гипнотерапевты научились обходить все эти ловушки. Метод оказался невероятно эффективным при фобиях, зависимостях, психосоматических расстройствах, хронической боли.

Возможно, если бы Фрейд продолжил работать с гипнозом, психотерапия развивалась бы иначе. Может, даже быстрее и эффективнее. Кто знает?

Но история не терпит сослагательного наклонения. Что было — то было.

А теперь о человеке, который действительно революционизировал гипноз в двадцатом веке.

Милтон Эриксон. Американский психиатр. Основатель современной гипнотерапии. И человек с поразительной судьбой.

В детстве Эриксон переболел полиомиелитом. Болезнь оставила тяжёлые последствия — паралич, нарушение координации. Врачи говорили, он останется калекой на всю жизнь.

Эриксон не смирился. Через боль и упорство восстанавливал подвижность. Наблюдал за младшей сестрой, как она учится ходить. Повторял её движения, заново обучая собственное тело.

Это научило его важной вещи: мозг обладает невероятной пластичностью. Можно перестроить нейронные связи. Научить тело новому, даже когда кажется — всё потеряно.

Позже, уже взрослым врачом, Эриксон снова столкнулся с полиомиелитом. Вторая волна болезни приковала его к инвалидной коляске. Остаток жизни он провёл парализованным, страдая от постоянной боли.

И именно это сделало его величайшим гипнотерапевтом. Эриксон освоил самогипноз для контроля боли. Мог входить в транс и блокировать болевые ощущения на несколько часов. Это позволяло работать, принимать пациентов, писать книги.

Но главное — он создал совершенно новый подход к гипнозу. До Эриксона большинство специалистов работали директивно. Командовали: спать! Расслабиться! Забыть страх!

Эриксон понял — это неэффективно. Психика сопротивляется прямым приказам. Поэтому он разработал недирективный метод.

Вместо команд — истории, метафоры, мягкие предложения. Вместо жёсткого наведения — естественная беседа, плавно переходящая в транс. Пациент даже не замечает момента входа в изменённое состояние.

Эриксон мог загипнотизировать человека, просто рассказывая обычную историю. В его словах были скрыты паттерны, воздействующие на подсознание. Особые речевые обороты, паузы, интонации.

Он работал индивидуально с каждым. Никаких универсальных скриптов. Для каждого пациента создавал уникальный подход на основе особенностей личности. Использовал то, что сам человек приносил на сеанс — его слова, образы, опыт.

Эриксон доказал: гипноз — не власть гипнотизёра над пациентом. Это сотрудничество. Терапевт лишь помогает войти в транс и направляет процесс. Вся работа происходит внутри самого человека.

Его методы легли в основу эриксоновской гипнотерапии. А также нейролингвистического программирования — НЛП. Ричард Бендлер и Джон Гриндер изучали работу Эриксона, моделировали его техники, создали на их основе целое направление.

К Эриксону приезжали учиться со всего мира. Он работал до самой смерти в 1980 году. Оставил огромное наследие — книги, записи сеансов, десятки учеников.

И доказал: даже прикованный к коляске человек может изменить целую область медицины. Сила — в голове и сердце, а не в ногах.

Теперь о неприятном. Но замалчивать это нельзя — нужно знать всю правду.

В тридцатые-сороковые годы нацисты активно экспериментировали с методами контроля над людьми. Гипноз попал в поле их внимания.

В концентрационных лагерях проводились эксперименты над заключёнными. Врачи СС пытались выяснить — можно ли с помощью транса заставить человека совершить действие против воли. Можно ли сломать личность полностью.

Документы об этих экспериментах частично сохранились. После войны всплыли на Нюрнбергском процессе. Чтение жуткое, честно говоря.