Андрей Пономарев – Живой архив (страница 37)

Это было нужно не только ради порядка. Ему хотелось убедиться, что там все по-прежнему, что прежняя жизнь, в которой он существовал до банка, окончательно не растворилась. Он немного поговорил со своим соседом — почти ни о чем, о погоде, о еде, о том, что в коридоре сквозит и медсестры опять ругаются из-за какого-то телевизора. Обычный пустой разговор, за которым так удобно прятать настоящее. Потом он отправился в банк.

Но банк был закрыт.

У входа весела лента, возле двери — охрана, внутри еще работали следователи. Туда никого не пускали. Зато он застал Андрея Михайловича. Тот вышел к нему усталый, осунувшийся, в несвежем пиджаке, с лицом человека, который последние недели только и делал, что спорил, подписывал бумаги и держал на плечах разваливающуюся систему.

Увидев Глеба, он остановился. Удивился — но не слишком. Словно уже ждал.

— Глеб Валентинович, — сказал он после короткой паузы, — приходите через неделю. Здесь пока все глухо. Идет следствие. Я думаю, что через несколько дней нам разрешат открыться.

Глеб кивнул.

— Понял.

— И... — Андрей Михайлович чуть понизил голос. — Хорошо, что вы живы.

Глеб посмотрел на него внимательно.

— Спасибо.

На этом они и расстались.

Без лишних слов. Мужчины вообще часто обходятся ими там, где все важное уже и так понятно.

Через неделю он пришел снова. Отдохнувший. Окрепший. Подтянутый. И — задумчивый.

За эти дни внутри него произошло то, чего он ждал и одновременно опасался. Память вернулась окончательно. Не кусками, не вспышками, не отдельными реакциями тела, а вся — тяжелой, цельной, беспощадной волной.

Он вспомнил свою жизнь.

Вспомнил службу в подразделении «Альфа-1». Вспомнил, как их готовили — не как солдат, а как инструмент. Как посылали туда, где официально их никогда не было.

Во Вьетнам.

Потом в Афганистан.

Потом в города, названия которых давно стерлись из открытых архивов, но не стерлись из памяти тех, кто там выжил.

Он вспомнил подавленные бунты. Ночные операции. Приказы, которые не обсуждают.

Людей, с которыми шел плечом к плечу и которых потом словно вырезали из жизни ножом.

Где они теперь? Живы ли? Состарились так же, как он?

Или тоже были «законсервированы», выброшены из собственной биографии, лишены памяти и превращены в тихие тени самих себя?

Стоит ли их искать?

Вопрос был не праздный. Он чувствовал — если программа действительно существовала в том виде, в каком он теперь ее вспоминал, то он не единственный. И если его удалось активировать заново, то, возможно, это можно сделать и с другими.

Но сперва нужно было понять другое: почему активировался именно он, почему именно тогда. И почему толчком стала Вероника.

Эта мысль возвращалась снова и снова. Он даже улыбнулся, вспоминая ту ночь сразу после освобождения. Сначала он узнал, в какой палате она лежит. Это оказалось несложно. Люди плохо прячут информацию от тех, кто умеет ее брать. Потом дождался темноты, обошел корпус снаружи и тихо поднялся к ее окну.

Ему не нужен был вход. Он влез бесшумно, мягко, как влезал когда-то в дома, штабы и комнаты, где спали совсем другие люди и решались совсем другие вопросы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.