Я маюсь, страх меня сковал.
И все ищу я рай глазами,
Скорей бы Бог меня забрал.
Здесь нет любви, лишь муки ада
И смрад, жестокость, беспредел.
Вот жизнь моя была какая,
Я участь лучшую хотел.
Не покаялись мы
Все рвемся на волю, а руки в крови
Утопает душа за грехи, за грехи.
Образ твой нас спасет и молитва моя,
Мы сгораем в огне, погибает земля.
Серый день, будто небо жалеет всех вас,
Мелкий дождь души падших оплачет.
Только мысли жестоки, забирает зло нас,
Кто живет – доживает иначе.
Не покаялись мы, не покаялись
И греха своего не признали.
Только маемся мы, только маемся,
Лезем в рай, а всех в ад записали.
Этот день так суров, был для нас и прошел —
Ничего не принес, ни к чему не привел.
Только понял одно: нет святого во мне,
Свою смерть я приблизил на этой земле.
По следам, за тобой мне бы только идти,
Очищать свою душу делами.
Все же я оглянусь, не хочу, но споткнусь —
Все живу не тобой, а мечтами.
Мир жесток – это бред. Его нет, его нет,
То, что видим – иллюзия наша.
Полутьма, полусвет, вам расскажет аскет,
Остальное – неверие ваше.
«Рано», – думают все. – «А аскезы?» – «Потом,
Не самая худшая карма».
Он всех нас защитит и согреет теплом,
Зарастет и гниющая рана.
Малыш и ангел
(по мотивам рассказа «Малыш и ангел» Анжелы Давыдович»)
– Алло! Привет! Опять звоню,
Ты трубку не клади.
– А, это ты, чего тебе?
Быстрее говори.
Я за рулем, давай потом
Позднее позвони.
– Была сегодня у врача,
Решилась, ну прости.
– Допустим, врач, – он помолчал, —
И что тебе сказал?
– Я так и знала – это был
Печальный наш финал.
Четвертый месяц, нету сил,
Беременность моя.
– Как я могу тебе помочь?
Вина лишь здесь твоя.
Не надо мозг мне прожигать,
Ты знала, на что шла.
Забудь теперь мой телефон,
Избавься от дитя.
– Послушай: «поздно» – врач сказал.
Умру я от тоски…
А вместо слов услышала
Короткие гудки.
С тех пор три месяца прошло.
– Привет, малыш!
– Привет!
Ты кто? Не слышал я тебя. 
