Укутав в простыню,
Среди берез, голодных птиц
Несла его ко льду.
Река замерзла и на снег
Спустила малыша.
– Прости меня, – слеза текла, —
Прости мои слова!
Сейчас не время, я одна,
Я знаю, ты поймешь.
И в этой зимней тишине,
Глаза закрыв, уснешь.
Тебе уж будет все равно
И, как пришел, уйдешь.
А я еще так молода,
Ты жизнь мою убьешь.
– Мой ангел, как такому быть,
Куда она ушла?
– Не знаю, милый, ты не спи,
Вернется к нам она.
– Что, ангел, с голосом твоим?
Ты плачешь? Слышу я.
Ты маму только позови!
Холодная зима.
– О, нет малыш, не плачу я
И маму приведу.
А ты не спи и громко плачь.
– Ну разве я могу?
О, нет не стану плакать я,
Она сказала: спать.
Мне очень холодно, поверь,
Все ж легче помолчать.
В то время жили у реки
В одной из ста квартир
Одна семья, как фонари
Потухшие, внутри.
– Не понимаю я тебя, —
Все возмущался он. —
Куда опять ты собралась
К реке иль на амвон?
Послушай ты меня хоть раз,
Так многие живут.
Бесплодных тьма, но и подчас
Бывают без причуд.
– Прошу тебя, ты не ворчи,
Как хочешь, я пошла.
– Куда идешь, скажи тогда?
– Не знаю, но должна.
Поверь, так надо, чую я,
Ты лучше помолчи.
– Последний раз на поводу
Иду с тобой. Пошли.
И вот они уж у реки,
Быстрее их шаги.
– Ты не поверишь, может, мне, —
Слова ее близки. —
Нас кто-то за руку ведет.
– Пугаешь меня, Кать!
Пообещай сейчас же мне
В постели день лежать.
И позвоню, увы, врачу…
– Потише…
– Все, молчу.
– Ты слышишь звук?
– Но где? Там грач…
– Малыш, ты громче плачь!
