Андрей Пономарев – Имя и Искра. Том I (страница 2)

– Я дойду до Графства и заберу их, – прохрипел он. – Клянусь этим гвоздём. Если сила вновь вырвется, направлю её лишь на тех, кто носит лилию на полумесяце.

Ветер от северного леса подхватил золу и унёс вверх, как стаю серых мотыльков. В сумерках два путника двинулись вдоль забытой дороги. В кармане, рядом с куклой и перчаткой без пальцев, железный гвоздь тёпло настукивал своё безмолвное тум-тум-тум – не давая позабыть о долге.

ГЛАВА 3. НАСЛЕДНИК КРОВАВОЙ ЛИНИИ

Туман тянулся ленточкой вдоль дороги.

– Нравится мне эта погода, – буркнул Андрей.

– Волшебное сочетание «сыра мокрого» и «носки-в-луже».

– Лучше мокрые носки, чем мокрые лёгкие, – отрезал Чеслав, рассекая камыш посохом. – Это ты сейчас шутил?

– Нет. Я так разговариваю с людьми, которых ещё не похоронил.

Андрей вздохнул: шутник из спутника вышел, как из якоря балерина.

– Ладно. Чему учит дорога? – Первое правило караванщика: когда лес стихает, значит, кто-то в нём громко дышит.

– И что мы делаем?

– Дышим тише.

У ржавого шлагбаума они развели костёр в яме. Андрей прислонил к вилу плащ Возчика. Ткань мерцала инеем печатей.

– Зря выставляешь сувенир, – проворчал Чеслав. – Приманка для любителей острых ощущений.

– Это мой проводник по злости, – сказал Андрей.

– Пока он здесь, я помню, зачем не сплю.

– Удобно. Я, бывает, забываю, зачем не сплю, когда клиенты храпят. Пришлось завести тетрадь: «не сплю, потому что живой»…

Нарезая вяленое мясо, Чеслав бросил юноше полоску.

– Жуй. Обычно я предлагаю гостям вино, но после ночи с горящими домами ты на вино не похож.

– Спасибо, это лучшая характеристика моего лица за день. Ночью у колокольни Андрей положил гвоздь на ладонь идола. Видение хлынуло, как вода из дырявой крыши. Он вскрикнул.

– Что, снова галлюцинации? – раздался голос Чеслава.

– Белые всадники, черепа, чужой плач… обычное утро понедельника.

– Радуйся. Мой понедельник как-то начал разговором с ожившим трупом бухгалтерши. По сравнению с ней плач – развлекательная программа. Утром капель тумана свисала, как лапша. Чеслав подкинул Андрею два медных жетона.

– Стража любит форму, не содержание. Эти поблёкли, но блеск медяшек вдохновляет чиновников.

– А если кто-то спросит имя? – Скажешь, что смущаешься при посторонних. Чиновники уважают личные границы, если им сунуть нужную монету.

– Значит, долг? – Маленький. Как ранняя седина: сначала одна волосинка, потом— бац! – ты уже мудрец.

– Обнадёжил, спасибо.

– Пожалуйста. Первое занятие наставника: подбодри ученика, пока он ещё способен смеяться. Андрей сунул гвоздь в защёлку инеевого плаща. Искра внутри тихо хмыкнула – будто поддерживала новый жанр

«дорога-комедия-с-элементами-твоего-внутреннего-апокалипсиса».

ГЛАВА 4. БРОДЯГА С МАГИЕЙ И КЛОПАМИ

К полудню дорога подошла к пролому в ландшафте: овраг тянулся, как рваная рана, поросший корнями и шипастыми побегами. На дне клубился туман, будто кто‑то застелил реку молоком.

– Добро пожаловать в Хищные Эха, – объявил Чеслав. – Здесь звук любит повторяться, но не любит возвращать.

Андрей скептически посмотрел вниз.

– Ты сейчас поэтичен или пугаешь?

– Информирую. Эхо может исказить слова, задать вопросом, на который не хочется отвечать вслух. Главное —

– Молчать? – подхватил Андрей.

– Нет. Главное – отвечать тихо, чтобы свои же крики не порвали тебе лёгкие.

Он закрепил верёвочную лестницу за корнем дуба и первым скользнул в серое марево. Андрей последовал, слыша собственное дыхание так громко, будто внутри черепа кто‑то бил ложками по котлам.

На середине спуска туман кормчал глотки, и первое эхо вышло встречать гостей:

– Кровь… – шёлковый шёпот, похожий на мамин, если бы мама пела колыбельную в погребе.

– Не твоя, – ответил Андрей шёпотом. Сердце ухнуло, но Искра отозвалась жаром в венах: жив.

Эхо затихло, будто сытый зверёк отвалился от груди.

– Сработало, – хмыкнул Чеслав. – Если бы сказал громко, услышал бы вторую цену. Обычно – дыхание.

– Звучит… недёшево.

– Дорога богата на скидки, если слушаться инструкций наставника, – сухая ухмылка под капюшоном.

На дне оврага была топь. Глина всасывала сапоги, оставляя хлюпающие, негромкие круги. Чеслав остановился у тёмного обломка.

– Смотри, – он поднял предмет: полумесяц серебряного клыка.

– Псы Возчиков? – Андрей понизил голос.

– Вот и первая реальная погоня. Их, видимо, отвели стравить след, чтоб не грызли выживших преждевременно. Хорошая новость: псов всего трое‑четверо. Плохая: они любят работать в тандеме с хлыстами‑оголосками.

– Что за оголосок?

– Представь себе скорлупу живого крика. Или колонку, которой вырвали провода, но батарея осталась. Услышишь резкий лай – ложись.

– Лай? это звучит… шизофренично.

– Я бы сказал «здорово» – если бы желал нам закончить путешествие здесь. – Чеслав перебросил клык Андрею. – Держи. Талисман от укусов.

– Он отгонит псов?

– Нет. Но даст тебе пару секунд на размышления: «а не зря ли моя шея опять знакомится с хирургией».

По ту сторону оврага дорога врезалась в заброшенную часовню-каменушку. Шпиль наклонился, как пьяная шпажка, но двери стояли.

– Три стены, крыша и святая невидимость для ночевки, – объявил Чеслав. – Что скажешь?

– Скажу, что если внутри клопы, на этот раз плата наставнику удвоится.

– Приму клопов натурой.

– С тебя квитанция.

Чеслав ухмыльнулся, сдвинув капюшон. В синем сумерке глаза блеснули – серые, насмешливые.

Внутри пахло сухой ладанкой и больничной пылью. В центре алтаря – громадный каменный жернов, треснутый пополам.

– Говорят, Святой Жернов молол грехи, пока его не раскололи тем, кого мел.

– С ранних лет мечтал о такой жерновке. Заживём – размелю себе зависть соседа.

– Главное – не забудь принести раскаянье, а то получится мука с камнями.