Андрей Поляков – Проект особого значения. Версия 20.24 (страница 7)

– Пока нет, – представившись, сказал Андрей, – хотим задать пару вопросов.

– Задавайте, – кивнул профессор.

– Вам знакома Романова Елена Алексеевна?

– Безусловно, – профессор удивленно посмотрел на Андрея. – Это моя э… помощница. А в чем дело?

– Глеб Родионович, – сбивчиво затараторил Игнатов, – прежде всего очень, очень рад! Огромная честь! Видите ли, мы полагаем, что она попала в беду. Вот и подумали, возможно, вы в курсе, где бы она могла находиться.

– В курсе, – едва заметно улыбнулся Кирьянов. – В доме. Отдыхает.

– Поворот, – прошептал Андрей. – А мы тут с ног сбились.

– Лена сама вызвалась побыть со мной, – развел руками профессор. – Да и ей после операции лучше под присмотром.

– Мы бы хотели с ней поговорить.

– Позвольте полюбопытствовать, в чем дело?

– Профессор, – нахмурился Андрей, – давайте сначала мы удовлетворим свое любопытство. А потом ответим и на ваши вопросы.

– Я ведь могу отказать, – то ли спросил, то ли констатировал Кирьянов. – Полагаю, вы здесь с неофициальным визитом.

– Можете, – согласился Зотов, – но в таком случае наш визит повторится. Тогда уже вполне официально – с протоколом и понятыми. Думаю, и пресса заинтересуется. Натопчут тут, шуметь будут… Глеб Родионович, вы же цените уединение. Давайте не будем усложнять.

– Проходите, – после короткой паузы негостеприимно прохрипел Кирьянов.

Запах свежей выпечки напомнил Андрею, что обед сегодня он пропустил. В животе призывно заурчало. Игнатов тоже повел носом в сторону гостиной, где пестрил деликатесами сервированный на двоих стол. Профессор явно планировал произвести впечатление на свою гостью, даже свечи выставил.

Стены в холле и на лестнице, ведущей на второй эпатаж, украшали яркие картины. То небольшая хижина в зеленой долине на фоне заснеженных гор, то воздушный шар, лавирующий между пушистых облаков, то парусник в бескрайнем синем море – видимо, профессор ценил пейзажи. В живописи Андрей разбирался слабо, но даже на его любительский вкус картины были хороши.

– Свобода, – проговорил Андрей, следуя за профессором на второй этаж.

– Что? – не оборачиваясь, спросил Кирьянов.

– Картины. Они прямо дышат свободой. Простор и легкость в каждой. Вы коллекционер?

– Нет, – отмахнулся Кирьянов, – это работы жены.

– У нее талант.

– Я бы сказал, дар.

В мрачной комнате, куда завел Андрея профессор, пахло лекарствами и чем-то отвратительно кислым. Запах был еле заметен, словно помещение хорошо проветривали, но дух долгой болезни тяжело вытравить. Он впитывается в стены, словно пытаясь сохранить память о том, кто страдал здесь. Одноногий тусклый торшер оказался единственным источником света в комнате. Елена лежала на кровати, глядя прямо перед собой. Андрей сразу ее узнал. Стало как-то легче. Девушка была жива, и выглядела она именно так, как в Виртуале. Только той зацепившей Андрея жизни в ней не оказалось. Безразличный блуждающий взгляд ни на мгновенье не задержался на вошедших.

– Леночка, – профессор сел на край кровати и взял девушку за руку, – господа из полиции. Переживают за тебя. Скажи им, что все хорошо.

Девушка неуверенно дернула рукой, потом рывком села на кровати. Ее движения казались отрывистыми и произвольными, словно тело сводили судороги. Несколько секунд она разглядывала присутствующих, будто силясь вспомнить что-то. Всмотревшись в морщинистое лицо Кирьянова, Елена схватила его за плечи и медленно произнесла:

– Кто это?

– Из полиции, – чересчур нежно, словно успокаивая душевнобольного, сказал профессор, – у тебя ведь все хорошо?

– Хорошо, – повторила Елена. – А где Стасик?

– Потом, – профессор принялся гладить девушку по голове. – Тебе нужно отдохнуть.

– Елена Алексеевна, – заговорил Андрей, – точно все в порядке?

– Да-а-а, – протянула Елена, вновь падая на кровать.

– Подскажите, когда вы последний раз были в Виртуале?

– Вчера, – ответил за нее Кирьянов.

– Пусть ответит Елена Алексеевна.

– Майор! – Кирьянов вскочил с кровати. – Вы хотели ее увидеть! Увидели! Теперь вам пора. Поймите, у Елены Алексеевны слабость после операции. Дезориентация и рассеянность – нормальное явление. Через пару дней она придет в форму и ответит на все вопросы. Дайте ей отдохнуть!

Уже на пороге дома Андрей остановился у старомодной бумажной фотографии в деревянной рамке, стоящей на тумбочке в прихожей. На снимке куда более молодой профессор обнимал смеющуюся женщину и задорно улыбающегося мальчишку лет пяти.

– Супруга и сын? – спросил Андрей.

– Да, – дрогнувшим голосом отозвался профессор.

– Мои соболезнования, – выходя, сказал Зотов.

Собрать информацию о Кирьянове и его окружении оказалось несложно. Труднее было уговорить начальника управления дать санкцию на заведение дела. Услышав фамилию возможного подозреваемого, полковник Звонарев побагровел, а когда Андрей упомянул «ЗАСЛОН», сорвался на крик.

– Зотов! Ты охренел? – негодовал начальник, размахивая рапортом Андрея. – Снял оперов с дел! Второй день уже возитесь! Выхлоп-то есть?

– Ребята промылись насчет доктора. Палата, в которой лежала Романова, не была свободной. Ее оплатил некто Сомов. Который оказался родственником врача! Палату специально сняли для Романовой. А врач это пытался отрицать.

– Ну, заплатил он за девушку тайком – благородно!

– Да нет там никакого благородства. Ему хорошо заплатили, чтобы он поместил ее именно в эту палату! Романова лежала через стенку с ныне покойной женой Кирьянова. Я скорее поверю в бессмертие, чем в такое совпадение! Мы успели перехватить тело Кирьяновой до кремации. Так вот, в ее крови обнаружено вещество, спровоцировавшее инсульт! Уверен, в крови Романовой мы найдем аналогичный препарат!

– Думаешь, Кирьянову убили? – снизил тон Звонарев.

– Сто процентов.

– Ладно, – сдался Звонарев, – давай, мухой готовь бумаги и вези сюда доктора.

– Уже. Он в казе. Ребята его кошмарят потихоньку.

– Зотов! Я только разрешил сигнал завести! А у тебя уже человек в комнате административно задержанных?

– Представляешь, Игнатов почувствовал вкус оперской работы и после опроса сразу притащил Никонова. Есть все-таки чуйка у парня!

– Ну и что думаешь?

– Версия такая: Кирьянов заплатил врачу, тот ввел препарат. С этим все просто. Муж избавился от давно болеющей жены. Со слов персонала клиники, она же уже около года была в неадеквате.

– А что? Похоже на правду, – перебил Андрея Звонарев, довольно потирая ладони. – Появилась молодая помощница, вскружила голову старику. Вот те и умысел, и сговор! – полковник на секунду замолчал, барабаня пальцами по столу. – Только зачем он Романову в больницу запихнул и отравил?

– Вот и мне непонятно. Да и с чего тогда она приперлась в нашу виртуальную форму обращений? Если б не она, тело Кирьяновой уже бы тихо кремировали, и концы в воду. Мы бы ничего не узнали.

– Получается, сама сдала. Нелогично.

– Вот и я говорю: версия с коварной любовницей не клеится. Нужно тащить сюда Кирьянова и колоть.

– Очнись, Зотов! – взревел полковник. – У нас нет оснований для задержания! Нет, и все! Ты знаешь, кто такой этот твой Кирьянов? Понимаешь, в каких кругах он вращается? А если он пожалуется? Да прокуратура нас даже слушать не станет! Зато мы с тобой станем свидетелями уникального природного явления – летнего погонопада! Или для тебя уже держат должность охранника в магазине?

– Сергеич, девчонка в опасности! Она явно под чем-то. Наш чокнутый профессор держит ее на каких-то препаратах.

– Опроси его, – выдохнул Звонарев. – Только очень деликатно! Очень!

– Да ты ж меня знаешь! – с улыбкой возмутился Андрей. – Когда я подводил?

Погода наконец-то смилостивилась, прикрыв землю от обжигающих солнечных лучей черными тучами. Поднявшийся ветер безжалостно гнул деревья и срывал уставшие от жары листья с трепещущих веток. Непрерывающиеся раскаты грома сливались в потусторонний рокот, а озаряющие исполинских монстров небес молнии придавали мистический антураж коттеджному поселку. Первые тяжелые капли дождя застали опергруппу, состоящую из Зотова и Игнатова, уже во дворе дома Кирьянова. Профессор, казалось, не удивился повторному визиту сыщиков, но и особой радости в его голосе не оказалось.

– Проходите, – буркнул старик в домофон.

На этот раз профессор не встречал Зотова и увязавшегося за ним Игнатова. Обитателей особняка оперативники застали в той же комнате, что и в свой первый визит. Профессор с полупустым коньячным бокалом раскачивался в кресле-качалке у самого окна. А Елена, по-старушечьи сгорбившись, сидела спиной к гостям на маленькой табуретке перед мольбертом. Резкими и размашистыми движениями она наносила жирные карандашные штрихи на холст. По всей комнате были разбросаны исписанные странными картинками листы.

– Здравствуйте, – Андрей постучал в открытую дверь.

Профессор промолчал, а Романова вскинула голову, одарив вошедших безумным взглядом. Она несколько секунд разглядывала полицейских, словно плохо видела или старалась запомнить. Наконец она оскалилась недоброй улыбкой и прохрипела, буквально впившись взглядом в Андрея: