Андрей Поляков – Москва и мертвичи (страница 27)
А вот к последней пришлось идти на личный прием. Туда Агафья записала нас по телефону как мужа и жену, она издевательски ухмылялась и подмигивала мне, рассказывая в трубку о возможном родовом проклятии.
* * *
Локация, в которой проживала Агрипина, позабавила Агафью. Когда-то, еще в ее детстве, Арбат сочился уличной магией – гадалками с всевидящими шарами, просившими позолотить ручку цыганками с картами, фокусниками, факирами и глотателями шпаг. Все это вытеснил бездушный потребительский дух нулевых и десятых, когда улица была выхолощена и наполнилась туристическим ширпотребом, промоутерами в костюмах животных, бутиками и фастфудами международных сетей.
Было дело, в трудный момент жизни ей тут погадали за пятьсот рублей. Зима, вечер, по улице гулял январский ледяной сквозняк, от которого негде было укрыться. Агафья шла к метро, тут-то ее и окликнула старушка с просьбой подать денег, сколько не жалко, в обмен на предсказание. Карты были раскинуты в предбаннике соседнего продуктового. Половина гадания состояла из бредовых предположений невпопад, а вторая половина – из разговоров о прошлом, о вещах, которых бабка точно не могла знать, так что Игнатова, тогда не верящая в сверхъестественное и пошедшая на гадание от грустного авантюризма и жалости к бедной старости, ушла от нее в растерянности и глубоких раздумьях. «Увидишь другую сторону города», – сказала тогда гадалка, достав бубновую королеву. Что ж, это предсказание сбылось.
Продуктовый с тех пор стал восточным рестораном для туристов, гадалки исчезли с улиц уж лет пятнадцать как, но Агрипина не изменяла традициям и жила по соседству, в арбатском дворике, арочный вход в который преграждали стилизованные под старину железные ворота с домофоном.
Бордовую дверь, обитую кожзамом, открыла молодая девушка с ворохом татуировок, пирсингов, розовыми волосами и в черной майке с принтом кота.
– Агрипина ждет вас. Разувайтесь, – она жестом показала им, куда пройти.
Из полумрака комнаты несло благовониями и ладаном, повсюду горели толстые свечи, расставленные на паркете, на полках и подоконнике. В центре зала за круглым столом с накрахмаленной узорчатой скатертью сидела женщина в старомодном платье мраморного цвета. Лицо ее покрывала белая вуаль, выдававшая возраст хозяйки, не доходя до морщинистого подбородка. Длинные пальцы с острыми перламутровыми ногтями медленно, словно поглаживая, перебирали какие-то камни и корешки, разложенные полукругом, в центре которого стояло фарфоровое блюдце с водой. Сбоку лежали несколько колод карт и горели свечки поменьше. Хозяйка, казалось, не обратила ни малейшего внимания на вошедших.
Агафья планировала рассказать выдуманную историю, а потом резко вывести вопросы на «Славянский капитал», чтобы застать чародейку врасплох, но, войдя в комнату, она на секунду замешкалась от представшей картины.
– Здравия, – молвила тихо Агрипина. – Садитесь.
– Здравствуйте, я звонила. У нас тут с мужем, – она показала на молчащего Диму, – в общем, похоже кто-то род наш проклял…
– Знаю, не затем ты пришла, – перебила ее гадалка.
Кожа на подбородке слегка натянулась, выдавая улыбку.
– Зачем врешь? Про меня же хочешь что-то выведать. А меня зря обманываешь. Я же не только белую магию знаю.
Старуха резко полоснула по одному из корешков ногтем так, что тот распался надвое. Вода в блюдце моментально закипела, пошел пар. Потом она, кажется, довольная произведенным эффектом, щелкнула пальцами и хрипло захихикала, этот смех напоминал скрип кресла-качалки.
– Рассказывайте, зачем пришли. Вижу, дар у вас самих есть. Легавые вы. Только какие-то необычные, не пойму, в чем дело…
– Агрипина, не буду скрывать, – влез Барченко. – Да, расследуем дело. Возможно, вы нам могли бы помочь. Банк «Славянский капитал» вам знаком?
Теперь, похоже, им удалось удивить чародейку. Старуха даже приподняла вуаль и быстро оглядела их подслеповатыми глазами.
– Ну вы вспомнили. Удивили. Что, если знаком? – прохрипела она.
– Вы работали в банке? Ему принадлежала стройплощадка одна. У нас есть подозрение, что там сила нечистая замешана.
– Так-так, – медленно растянула старуха. – И что же навело вас на такие мысли?
Они вкратце пересказали ей про происходящее на площадке и ее связь с банком.
– Хм. Ну, давайте разложим.
Она достала колоду карт. Агафья присмотрелась – это были не Таро, что-то другое, больше похожие на игральные, они были дополнены яркими рисунками в южной эстетике с преобладаниями красных тонов. На стол выпорхнули карты с изображением метлы, лисы, женщины, дерева и фигуры с косой землепашца. Агрипина задумчиво склонилась над раскладом, потом постучала ногтями по картам с женщиной и деревом и слегка выдвинула их вперед, а затем подложила к ним один из корешков.
– Забавно, забавно. Не зря пришли. Денег с вас не возьму, заинтриговали. Доложим для ясности.
Теперь в руках гадалки были игральные карты. Она тщательно перемешала, потом сняла две и положила поверх выдвинутых. Это оказались дама пик и семерка треф.
– Хо-хо. Прямо знаете, прошлым мне приходит. Моим, словно кто-то из знакомых в этом замешан. Вот видите дерево – это прошлое, дама два раза выпала – какая-то женщина. Метла, коса, лиса – это все про хитрость, конфликт, обман, опасность. Семерка – переговоры. Какая-то сложная конфликтная ситуация из-за стройки была. И женщина в этом большую роль сыграла. Женщина непростая – вот, видите, перевернутая вышла, может, сама со способностями. Посмотрим. Дай руку.
Агрипина опустила палец Агафьи в блюдце и положила свой рядом. Потом капнула в воду воском со свечи и, закинув голову, принялась что-то бормотать, среди каши звуков угадывалось: «Покажи, покажи, покажи». Внезапно по комнате словно пронеслось дуновение ветра, погасившее часть свечей. Чародейка неестественно вернула голову на место и заговорила другим, более пронзительным и моложавым голосом:
– Несправедливо отнятое. Вижу женщину. Словно что-то кладет. Подклад. Война. Кровь! Выстрел. Яма. Живет кто-то. Кукла. Кукла! КУКЛА-А-А!
На мгновение все свечи погасли, затем опять разгорелись. Агафье уже стало не по себе от такого представления. Дима сидел, вытаращив глаза. Агрипина замолчала.
Наконец, гадалка снова заговорила скрипучим старушечьим голосом.
– Кто-то туда подселил нечистого. На месть похоже. Стройплощадка кого-то еще интересовала? Отжали у кого-то. Слова, что говорила, отзываются?
– Так, ну про войну и выстрел вроде сходится. Там же прям на площадке бандита, что ваш банк крышевал, пристрелили. А пристрелили за то, что землю у другого банка отобрал, у «Диалога-Юг», которому принадлежала фирма «Березы России», которая…
– «Березы России»? А-ха-ха, – старуха вдруг затряслась в хохоте и хватила рукой по столу так, что все корешки и свечки с блюдцем подпрыгнули. – А я тут, понимаешь, ритуалы совершаю. Сразу бы сказали.
Дима и Агафья в недоумении переглянулись. Отсмеявшись, хозяйка посерьезнела.
– Не суйтесь туда лучше. Знаю теперь, что за женщина. В «Березах» Раиса работала примерно тогда же, когда и я. Бизнесмены тогда побольше в тонкие материи верили, не то что сейчас, только в золотого тельца. Раиса – ведьма темная, сильная, злая, старинную деревенскую магию практикует. Не знаю, что она там подкинула, но опасно это.
– А как ее искать-то? – начала Агафья.
– Деточка моя, ты слышала, что я тебе сказала? Или ты ебанько? Не суйся туда, худо придется. Как искать, не скажу, ищите сами, если нужно. Пора вам, заболталась я с вами. Прием окончен.
Она наотрез отказалась продолжать разговор и помогать искать Раису.
Уже на пороге Агрипина окликнула Агафью и поманила к себе рукой:
– Наклонись, девочка. Тебе что-то сказать хочу. А ты, кавалер, ступай, – чародейка дождалась, когда Дима выйдет, и прошептала ей на ухо: – Проклятье родовое на твоем брате и отце было. Но все, нет больше, с собой унесли. А напарник-то твой и в мужья годится.
* * *
– Ты бесишь вообще, – неожиданно поведала мне Агафья, когда мы вышли на улицу. – Ты вечно влезаешь, когда я начинаю допрос, перебиваешь меня или решаешь, когда заканчивать. Я как-то думала, что мы равные по должности, нет?
Я опешил, но попытался сменить тему, поджав губы и вскинув руки в знаке капитуляции.
– Игнатова, а что она тебе сказала перед выходом?
– Вот ты опять лезешь, когда тебя не просят! Ты бы очень помог, если б хоть раз помолчал! У меня была легенда, чтоб лучше ее допросить!
– И твоя легенда сразу развалилась, пока ты глазами хлопала. Смысл было от нее правду скрывать?
– Ты сколько следователем проработал, а? Я знала, что делала!
Я не мог понять, чего она взъелась, и пошел, молча поглядывая на нее искоса. Даже злая и в своих чудаковатых, вечно черных нарядах Агафья была привлекательной. Я уже не помню, когда в последний раз смотрел на женщин как мужчина. До Лерки, казалось, ничего серьезного и не было, с ней я на других и не смотрел, а как ее не стало, смотреть перестал. Мимолетная тяга к напарнице напомнила мне обо всем, что я так хотел забыть, и вызвала чувство стыда, перешедшее в болезненные воспоминания. В глазах защипало, я отвернулся и стал рассматривать прохожих. Потом понял, что общество Агафьи мне сейчас невыносимо.
– Знаешь, я хочу побыть один, – бросил я резко и направился в другую сторону не оборачиваясь.