Андрей Поляков – Москва и мертвичи (страница 22)
– А люди странные сюда какие-нибудь заходят? Такие, знаете, интересующиеся древними обрядами? Курганы навещают?
– Приходят. Много. Я бы не сказала, что странные. Хорошие ребята приходят. Реконструкторы. Родноверы. Они и музею нашему помогают.
– Евгения Никифоровна, а вот эти родноверы, – зацепилась Агафья, – они тут часто бывают? Может, у вас есть контакты кого-то?
– Так они прям сейчас тут, – она махнула рукой. – Километра два вот туда, к лугу, через лес. Они там лагерем у озера встали, у них фестиваль проходит. Сегодня заходил… Любомир. Да, Любомир. Обещал нам экспонат новый подарить.
Игнатова обернулась на Диму и выразительно подняла брови.
– Нам пора.
На прощание Барченко остановил директрису и сделал фаталити.
– Евгения Никифоровна, – сказал Дима заговорщицки, беря ее под локоть. – Я вижу, что вы человек надежный, советский. Умеете хранить тайны. ФСБ здесь не было, понимаете? Дело особой важности, расследование об археологическом суверенитете страны. Рассчитываем на ваше содействие Комитету государственной безопасности.
Бледная Беликова быстро кивнула и дрожащей рукой отдала пионерское приветствие.
* * *
– Гойда! Гойда!
Уже смеркалось, и нам приходилось смотреть под ноги, чтобы не зацепиться о какую-нибудь корягу или не наступить в ручей, но я все равно чуть не запнулся, когда с луга внезапно понеслись крики.
– Гойда!
Из-за деревьев выступил лагерь родноверов. Виднелась дюжина палаток и шатров, от обычных двускатных туристических до шлемовидных, словно с Куликова поля. Между ними в землю было воткнуто несколько простых обструганных деревянных столбов и искусно вырезанных истуканов. Тут и там на траве сидели и лежали группки людей, кто-то распивал, по всей видимости, медовуху, кто-то тихо бренчал на домре, издалека были слышны звуки свирели и фырчанье коня. На наше появление, казалось, никто не обратил внимания.
Ближе к центру лагеря начиналась ажитация: человек двадцать сидели на траве и наблюдали, подбадривая «гойдой», как один вспотевший полуголый силач пытается повалить другого на землю. Оба молодца имели окладистые бороды и многочисленные цветастые татуировки языческих мотивов. Среди зрителей были такие же бородачи, подросток в светлых штанах и синем поло, пара стариков в одежде с коловратами, девушки, кто в платках, кто с распущенными волосами, с краю от собравшихся пасся белобрысый ребенок в одних трусах и с оберегом на шее.
Мне захотелось поприветствовать их фразой «Гей, славяне!», но я разумно передумал. Мы молча встали за спинами зрителей и стали наблюдать за схваткой, напоминавшей греко-римскую борьбу: бойцы не пользовались ногами, не наносили удары, а сцепившись, пытались повалить друг друга на землю, обильно поливая друг друга потом. Бородачи то сходились, то расходились, то меняли захваты и без конца обнимались, через пару минут мне это очень наскучило, напомнив медальные выступления на летних олимпиадах, которые я всегда выключал. К счастью, в этот момент один из них все же сумел извернуться и перебросить через себя оппонента плашмя.
– Истислав! Истислав! – взорвалась часть болельщиков.
Тот поклонился и подал руку, помогая подняться проигравшему.
– С Днем города! – поприветствовала собравшихся Агафья, пока я думал, как представиться.
Собравшиеся обернулись и странно посмотрели на Агафьин черный прикид.
– Здравствуй, девица! – отозвался, наконец Истислав. – С чем пожаловала?
– Отличный бросок! – похвалил я, быстро проведя перед собравшимися закрытым удостоверением. – Лесная инспекция, меня зовут Агафест Игнатуллин. Вот зашли к вам проведать, как проходит культурно-массовое мероприятие. За кострами следим?
Часть публики начала расходиться.
– Ваши же вчера приезжали? Мы им уже все показали. Каждый год же здесь, чтим мать-природу.
– Сейчас участились лесные пожары. Никто же не хочет повторения смога и Рязани, знаете ли. Лишние проверки не будут лишними.
– Как скажете. Послушайте…
– Каждый год в России сгорает до двадцати миллионов гектаров леса. Погибает флора и фауна, люди остаются без крова над головой, а пожарные рискуют жизнями, борясь с возгораниями. Подумайте об этом серьезно.
– Хорошо, у нас вообще-то огнетушители есть, как и просят ваши коллеги из Лесной инспекции… Агафест, а можно вашу должность уточнить, тут просто с коллегами вашими уже обсуждали же…
– Не распиваете? Несовершеннолетние с родителями? – меня понесло.
– Нет ли проблем с волками у вас? Вы все-таки посреди леса. Новости же слышали? – включилась Агафья. – Вчера вот опять.
Истислав кивнул.
– Нет, с волками у нас все хорошо. Слава роду. Вы, жалко, пропустили Ратмира с его волкодавом. Такие трюки показывал. Стоп. А что вчера? – вдруг растерянно встрепенулся бородач. – Мы же смартфонами не пользуемся на празднике, новости не смотрим…
– Ратмир, говорите? – проигнорировал я вопрос. – А что за собака у него такая дрессированная?
– Да здоровый пес, кажется, помесь с волком. Умный! Он его выдрессировал, в жизни-то мирской он кинолог. Юровой собакой кличет.
– Как?
– Юрова собака. Это в честь Егория – защитника скота. Он собирал волков и верхом на них ездил на Юрьев день, – Пояснил Истислав.
Я сделал вид, что понял.
– А что там вчера случилось-то?
– А этот Ратимир, он здесь?
– Уехал. Вчера вечером, кажется, сказал, дела срочные… Слушайте, вам надо мне объяснить, что происходит.
– Бросил окурок в лесу, – сообщила Агафья изумленному бойцу. – Хотим штраф выписать. Как нам его найти? Вы же понимаете, что это угроза проведению фестиваля в следующем году? Надо решить дело по-хорошему.
* * *
В комнате с плотно задернутыми темно-красными шторами был выключен свет и тускло горела одна свеча. Свеча едва освещала нагого человека, как-то по-собачьи свернувшегося на полу в центре комнаты.
Женщина решила, что пора начинать. Она аккуратно провела по своей ладони лезвием ритуального ножа с черной рукояткой и капнула кровью в заготовленный стакан с водкой. Тишину комнаты разрезал властный голос:
– На море, на Окиане, на острове на Буяне, на полой поляне светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый, а в лес волк не заходит, а в дол волк не забродит. Месяц, месяц – золотые рожки! Расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гада, чтобы они серого волка не брали и теплой бы с него шкуры не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской.
Человек на полу задергался и беззвучно завыл.
* * *
Ратмира нашли быстро, он и не скрывался ни от кого. Кинолог-родновер жил в собственном доме за городом, недалеко от Балашихи. По дороге в деревню, помимо привычной сельской рекламы щебня, песка и навоза, нам раз десять попалось объявление «Щенки алабая от заводчика» и один раз «Струя бобра. Дешево». Пес его, Юрова собака (или Хорт), впрочем, не был алабаем, да и вообще вряд ли был нашим волком-людоедом, как и его хозяин не был заводчиком и мертвичом. А вот коричневый ошейник и кулон на шее зверя имелся.
Отпираться Ратмир (в миру Шахназаров Сергей Викторович) не стал. Да, был в лесу. Да, он на видео, уехал с фестиваля, чтобы избежать проблем. Да, сорвался Хорт с поводка и психанул, в первый раз такое, даже непонятно, чем так тот мужик его разозлил. Слава роду, никто не пострадал. Нет, в Москве все лето не был, провел три месяца у родни в Сибири, все подтвердят. Вот фото оттуда с геолокацией. Готов понести ответственность и возместить атакованному моральный ущерб, только собаку не забирайте. Готов сдать шерсть на анализ.
Они сделали Ратмиру строгое внушение и предупреждение. На обратном пути Агафья молчала: несостыковки в деле не давали ей покоя, казалось, они что-то упустили.
Нападения в «Лосином Острове» больше не повторились.
Через несколько недель Агафья настояла, чтобы они все-таки проверили Марьяну. Супруги Хунд приняли их на своей черно-красной кухне. Марьяна подтвердила все рассказанное мужем ранее. Алексей перестал пить, больше не общался с соседями-алкашами. Семейные отношения налаживались, парочка даже подумывала о том, чтобы продать квартиру и перебраться за город, муж спокойно мог работать на удаленке. Но для этого надо было еще подкопить денег и все обдумать, не раньше следующего года, пока же они еженедельно смотрели по ТВ «Дачный ответ», подбирая идеи для нового дома.
Игнатова и Барченко задались вопросом, насколько хорошо мужику с такой властной женщиной, какой оказалась Марьяна, но больше ничего подозрительного в семейке не было, в конце концов, мало ли какие отношения кому подходят.
За неимением состава преступления дело было передано в архив МПД.
Глава V. Котлован
Тоджибек растер и смешал зиру и кориандр руками, после чего посыпал получившейся смесью плов. Он готовил его в большом казане на десять человек. На своих ребят, ну и, может, киргизам с таджиками что достанется.
В их бригаде было еще пять узбеков: Турсунмурад, Карим, Шавкат, Норбой, Акбай. Все они родом из Денау, и все первый раз в Москве, кроме Карима, он и сагитировал их приехать на заработки. За прошедшие несколько лет в Россию перебралось уже четыре миллиона его соотечественников, поэтому Тоджибек недолго раздумывал, когда выпала возможность поехать подзаработать – в этой стране всегда можно было найти своих, которые помогут и подскажут. Да и работать предстояло на большую китайскую компанию, он по Узбекистану знал, что у китайцев всегда водилось много денег, а значит, стройка не встанет и обеспечит его работой на несколько лет. А там, может, он и останется здесь, перевезет мать, найдет себе жену. Он вспомнил ту девушку, что видел на молитве в медресе Саид Аталык…