Андрей Плеханов – Слепое пятно (страница 7)

Не будь Игорь историком, вероятно, он даже не понял бы, что именно он видит – настолько это зрелище не походило на современный город. Но Игорь знал. Знал, какие города могли выглядеть именно так. Города Месопотамии – древней долины, расположенной между великими, легендарными реками Тигр и Евфрат. Некогда эти города затмевали своим могуществом весь мир – миллионы рабов, захваченных в войнах, тянулись сюда бесконечными вереницами, погоняемые суровыми бородатыми надсмотрщиками. Тянулись, чтобы отдать свои жизни для возведения неприступных стен, великолепных дворцов и храмов жестоких древних Богов, чтобы положить свои кости в фундаменты великих империй Междуречья. В эти города везли золото из рудников Нубии, железо и серебро из Малой Азии, слоновую кость из Эфиопии, благоуханное оливковое масло из Средиземноморья и тонкорунную шерсть из Фригии. Из этих крепостей выходили огромные армии – города воевали между собой, разрушали друг друга до основания и снова возрождались из праха, возносясь в небо зубцами гигантских башен – символами власти и могущества.

Призрак мертвого города проступал сквозь колеблющуюся пелену Слепой Земли. Кто проецировал эту гигантскую картину сюда, на чуждый Двуречью берег Оки? Зачем он это делал? Почему он позволял рассмотреть этот забытый призрак только ему, Игорю Маслову? Игорь старался не думать об этом. Ответы на эти вопросы могли состоять в сродстве с безумием. Для него же было вполне достаточно, что он может приходить сюда, может видеть, может мечтать попасть когда-нибудь в этот город, пройти по его улицам, выжженным азиатским солнцем.

Ашшур. Игорь точно знал имя этого города. Город, названный в честь бога Ашшура, главный город страны, которая также называлась Ашшуром. Греки именовали это государство на свой манер – Ассирией. Древние евреи говорили в своем Ветхом Завете о стране Ассур. "Некогда Ассур был как кедр ливанский, весь покрытый листвой, раскидистый, высокий, и вершина его высоко возвышалась"…

Игорь иронично хмыкнул. "Вершина высоко возвышалась". Умели же выражаться эти древние… А вот еще, из Книги пророка Софронии: "И прострет он свою руку… и уничтожит Ассур, и обратит Ниневию в развалины, в место сухое, как пустыня… Вот чем будет город торжествующий, живущий беспечно, говорящий в сердце своем: "Я – и нет иного, кроме меня". Как он стал развалиной, логовищем для зверей! Всякий, проходя мимо него, посвищет и махнет рукою".

Пророк оказался прав. Как ни была могущественна Ассирия, пала она однажды под натиском соседей – более молодых и агрессивных. Города ее были превращены в развалины. Двадцать шесть веков забвения замели песком стены, сровняли крыши домов с землей, превратили дворцы в холмы, угрюмо поднимающиеся над бесплодной равниной. Потомки ассирийцев забыли своих богов, утратили свой язык, смешались с другими народами. Археологи и историки – единственные, кто интересуется еще погребенными городами, пытаясь разгадать их тайны. Поистине, ничто не вечно под луной…

Игорь не сомневался, что там, на Слепой Земле, нет никакого города. То, что он видел, было личной его галлюцинацией – фантомом, порожденным богатым воображением. Интересно, видел ли что-нибудь в своем бостонском слепуне Сэм Бейкер? Наверное, видел. Не зря же он добирался до своего Слепого Пятна – хотя бы один раз в неделю, продирался к нему через трущобы, заселенные человеческим отребьем. За что и поплатился однажды жизнью.

Игорь, как и Бейкер, связал свою судьбу со Слепой Землей. Угрожало ли что-либо его жизни? До сих пор он считал, что нет. Но сегодняшние события сильно поколебали его уверенность в собственной безопасности. Этот странный головорез… Откуда он взялся и куда так таинственно исчез? Почему он называл себя ассирийским именем Иштархаддон? Почему он носил ассирийскую бороду? И, самое главное – почему он был генетической копией самого Игоря? Вопросы без ответов.

"Слепая Земля, – тихо прошептал Игорь. – Это ведь твоя работа, да? Чего ты хочешь, проснувшийся слепун? Как будешь вести себя дальше?"

Образ города медленно истаивал в призрачном мороке густого тумана.

ГЛАВА 4

Парикмахерша Зина задержалась на работе допоздна. В семь закончилась работа, потом праздновали день рождения директора. Шутки-прибаутки становились все более сальными. И выпить пришлось изрядно – хотя Зина была не из любителей спиртного. Директор (гад ползучий!) подливал Зине вина и заставлял пить, а сам лапал ее коленки под столом, норовил даже залезть под юбку. В конце концов Зину замутило – от вина, от директора, от всей этой дурацкой компании.

– Меня что-то мутит, – сказала она.

– Зиночка-Зинулечка, наша красотулечка! – пьяно хохотнул директор. – Вина не пить – жизнь не любить! Ладно, Зинулечка, не боись, отвезу тебя домой! К маме! А то, может, в ресторан завалимся? Гульнем от души! Чай, день рожденья не каждый месяц бывает! День рожденья, грустный праздник… Эх, жисть-жистянка! Ну, Зинка-картинка, чего ты ногами брыкаешь? Недотрога нашлась…

Зина вырвалась из его потных объятий, одернула юбку и пошла в туалет. Там она умылась, повертелась перед зеркалом, показала себе язык и решила, что на сегодня с нее достаточно. Тихо проскользнула в вестибюль, где на креслах кучей была свалена верхняя одежда гостей. Выдернула из вороха свое пальтишко, накинула его и ушла из парикмахерской.

Пусть этот старый придурок директор возит на своей тачке своих жирных размалеванных теток, воняющих духами. Развел моду – день рождения пять раз в году праздновать. А будет приставать – Зина позвонит его жене. Она знает телефон. Надо ж – как напьется – такой дурак…

Зина быстро цокала каблуками по асфальту – торопилась пройти темный переулок, добраться до автобусной остановки. Десять часов вечера. Мать, наверное, издергалась вся. Опять ругаться будет…

Зина не заметила высокого мужчину в черном плаще, который шел за ней от самой парикмахерской. А еще раньше, днем, не обратила внимания на то, что этот тип в течение двух часов стоит на улице и всматривается внутрь салона через стекло, не решаясь войти.

Но теперь мужчина действовал решительно. Он уже понял, что ему нужно. Он обогнал Зину и преградил ей путь.

Зина страшно испугалась. Она вскрикнула, попыталась побежать, но ноги ее подкосились и отказались слушаться.

– Не кричи, женщина, – произнес незнакомец. – Будь честна со мной, и боги пощадят твою жизнь. Если мне понравится, как ты ответила на мои вопросы, то, может быть, я не отрежу твою голову.

Зина узнала его сразу. Эта странная борода… Тот самый преступник, который неделю назад устроил жуткое побоище в Художественном Музее. Его арестовали. А потом передали, что он сбежал. Показывали его портрет по телевизору, наверное, уже раз сто. Как его зовут? Какое-то мусульманское имя… Он террорист, наверное. Она сделает все, что он хочет. Только бы он не убивал ее!

– Ты – цирюльник, – сказал мужчина. – В вашем дурацком городе цирюльниками работают женщины. Это ужасно глупо, но сейчас это не так важно. Ты можешь сделать бороду, женщина?

– Как это – сделать бороду? – пискнула Зина. Она умирала от страха – боялась, что скажет что-нибудь не так, и это исчадие ада тут же отрежет ей голову.

– Мою бороду. Ее нужно правильно отсечь – так, чтобы она осталась целой. И сделать… – он сдвинул брови, мучительно подбирая слова. – Сделать так, чтобы я мог ее снова одевать, когда захочу.

– А! Я поняла. Я не могу. Я только по стрижке… – Мужчина двинулся к Зине, она вытянула вперед руки, защищаясь, она торопливо зашептала, пытаясь сказать хоть что-то, прежде чем он убьет ее. – Я знаю, кто вам нужен! Специалист по парикам! Я знаю такого! Он все вам сделает! Я покажу, где он живет…

– Это далеко?

– Нет! Мы проедем две остановки на автобусе…

– Проедем? – Мужчина отрицательно качнул головой. – Ни за что не сяду в эти ваши магические повозки. Мы пойдем пешком. И быстро! Ты умеешь быстро ходить, маленькая изнеженная рабыня?

– Да, – Зина кивнула, глотая слезы. – Я очень быстро хожу. Вы останетесь довольны.

Надежда на спасение еще жила в ее сердце.

Мастер по изготовлению париков работал на дому. Звали его Евгений Самсонович Тучкин, был он весьма симпатичным старичком, перевалившим за восьмой десяток лет. Много всякого повидал он в своей жизни. Одна мода сменяла другую; то, что было престижно десять лет назад, могло показаться сегодня просто уродливым… Евгений Самсонович не зависел от моды. Он мог сделать своими руками что угодно – от классических буклей до авангардной прически "взрыв на макаронной фабрике". Был бы хороший материал. Заказчики всегда находились. А вот хорошие натуральные волосы попадались в последние годы все реже и реже. С синтетикой Самсоныч работать не любил. Хотя время от времени и приходилось.

Звоночек в дверь. Правильный звоночек. Длинный, потом два коротких, потом снова длинный. Кто-то из своих. Кого это несет так поздно? Что там в дверном глазке? Чернота. Времена пошли – лампочку нельзя вернуть в подъезде – сразу вывинчивают. Раньше хулиганы били лампочки, а теперь воруют. Довели страну демократы…

Тучкин приладил цепочку, щелкнул замком, осторожно приоткрыл дверь.

– Кто там? – спросил он.

Ответом ему стал удар, с корнем выворотивший шурупы, которыми цепочка прикреплялась к косяку. Дверь распахнулась вовнутрь, сбив старичка с ног, а еще через мгновение Тучкин обнаружил, что над ним, раздвинув ноги, стоит бородатый верзила с убийственно холодным выражением лица.