Андрей Платонов – Том 3. Чевенгур. Котлован (страница 115)
Осведомитель ОГПУ в доносе от 20 октября 1933 г. сообщал о знакомстве Платонова с С. Г. Фириным, в то время заместителя начальника ГУЛАГа и одновременно начальника Белбалтлага:
«Л. АВЕРБАХ познакомил П<латонова> с ФИРИНЫМ и они ведут сейчас переговоры о работе П<латонова> на Бел<оморско>-Балт<ийском> Канале, где он хочет реализовать интересный проект электрификации водного транспорта»
Чекист Семен Григорьевич Фирин (Пупко) (1898–1937) станет одним из главных идеализированных героев книги о Беломоро-Бал-тийском канале.
Авербах был назначен редактором коллективной книги очерков «Беломорско-Балтийский Канал имени Сталина: История строительства 1931–1934 гг.» (М., 1934).
Платонов откликнулся на предложение Горького, адресованное писателям в 1933 году, обратить внимание на «богатейший материал» – «тысячи разнообразных людей», работающих на лагерных стройках: «Вот сейчас под Москвой строятся бараки для тысяч рабочих по каналу Волга-Москва. Эти тысячи разнообразных людей – прекрасный материал для изучения»
13 июля 1933 года Платонов написал Горькому о своей готовности участвовать в этой работе:
«…Должен Вам сообщить, что недели две назад я писал об этом т. Авербаху. Написал в том смысле, чтобы мне была дана возможность изучить Беломорстрой или Москва-Волгу и написать об этом книгу. Я бы, конечно, возможности этой не просил (кому она у нас запрещена?), я сам бы „взял“ ее, если хотя бы некоторые мои рукописи печатались и я имел бы средства к существованию. Интерес к таким событиям у меня родился не „две недели назад“, а гораздо раньше. Больше того – несколько лет тому назад я сам был зачинателем и исполнителем подобных дел (подобных – по масштабу и не в педагогическом отношении, конечно»
Однако его письмо осталось без ответа, и просьба не была удовлетворена.
Ему не дали увидеть собственными глазами, в какой чудовищной форме, и в каких масштабах, осуществлялась его мечта.
Платонов не увидел того, что запомнили писатели, командированные на канал: «Десятки бараков до отказа набиты людьми»
Поразительно, что в это самое время Платонов пишет рассказ «Мусорный ветер», где создает достоверный образ концлагеря, превратившего «Физика космических пространств» Лихтенберга в существо, мало похожее на человека.
Осведомитель НКВД, который очевидно постоянно и давно общался с Платоновым, сообщал:
«…положение о вырождении искусства при социализме и коммунизме в силу давления на него требований диктатуры – ПЛАТОНОВ прежде упорно и неоднократно высказывал и как развитие этого положения – приравнивал социалистический строй СССР к фашизму Германии…»
Вместо полных достоинства инженеров, которых Платонов боготворил, сравнивая с Леонардо да Винчи, на строительстве канала трудились униженные и оболганные заключенные. Их назвали вредителями по сфабрикованным обвинениям и вынудили работать бесплатно и жить в нечеловеческих условиях.
В коллективной книге о жизни заключенных в советском концлагере – о лагерном строительстве Беломоро-Балтийского канала имени Сталина ложь была умело перемешана с правдой. И далеко не каждый читатель смог бы отделить здесь вымысел от реальности.
Фирин был репрессирован вместе со своим начальником, наркомом НКВД Г. Ягодой. После этого запретили и книгу, обвинив Ягоду в том, что он был слишком возвеличен писателями, а досрочно освобожденных ударников лагерной стройки арестуют снова и многих из них уничтожат.
В поездке на строительстве Беломорканала участвовали писатели, с которыми Платонов не только постоянно общался, но и дружил: Сергей Буданцев, Яков Рыкачев, Виктор Шкловский и другие.
Все они знали содержание повести «Котлован», а значит, находились под мощнейшим влиянием этой книги. Случилось так, что в книге очерков «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства 1931–1934 гг.» они повторили основные типы героев, проблемы и конфликты повести «Котлован», которая оставалась неизданной. Замысел Платонова не только использовали, но и исказили.
В 1936 году Платонову удалось попасть в командировку в поселок Медвежья гора, где жил герой будущей коллективной книги о героях-железнодорожниках. Поселок Медвежья гора был ближайшим населенным пунктом к Белбалтлагу, местом, где жили инженеры, строившие Беломорско-Балтийский канал, а также многие другие ссыльные.
События, которые происходят на страницах повести, Платонов воспринимал как очередную попытку человечества «построить башню до небес».
Герои повести – бригада землекопов, роют котлован под фундамент «общепролетарского дома» в надежде осуществить проект превращения земли «в уютный дом» для трудящихся безымянного уездного города. Планетарные масштабы проекта, о которых мечтал Платонов, здесь временно сократились. Но автор проекта «общепролетарского дома» и руководитель его строительства инженер Прушевский уверен, что в недалеком будущем другой инженер обязательно построит «башню» посреди «всемирной земли» для всего трудящегося человечества.
Мотив закладки фундамента под сооружение, которое изменит к лучшему жизнь людей, был сквозным в поэзии, публицистике и прозе Платонова 1918–1929 годов. В общественное сознание эпохи в это время настойчиво внедрялась мысль о сооружении фундамента социализма как главной задаче первой пятилетки.
Изображение стройки социализма в «Котловане» говорит о глубоком разочаровании Платонова в ее методах и сроках. Происходящее явно не соответствовало его романтическим ожиданиям, о которых он писал в своих статьях и рассказах.
На котловане нет главного, без чего, по убеждению Платонова, немыслимо завершение строительства «общепролетарского дома» – нет, как говорил «усомнившийся» Макар Ганушкин, – науки и техники.
Постоянной заботой Платонова в его многочисленных землеустроительных и мелиоративных проектах было стремление сберечь «живую силу» мастеровых за счет применения техники и новейших научных достижений.
Работы, намеченные на первую пятилетку, начавшуюся на рубеже 1920-1930-х годов с индустриализации страны и «сплошной коллективизации» деревни, не были обеспечены ни достаточной материальной базой, ни трудовыми ресурсами.
Платонов понимал это как человек с огромным практическим опытом инженера, руководившего крупномасштабными землеустроительными работами.
Платонов был непосредственным участником и очевидцем событий, о которых он рассказал в «Котловане» с документальной достоверностью.
Острая публицистичность не помешала «Котловану» стать непревзойденным шедевром художественной прозы XX века. Именно в «Котловане» была выведена формула эпохи построения «фундамента социализма»: намерение выстроить «здание социализма» для трудящихся одной «отдельно взятой страны» обернулось погружением в пропасть, в бездну безумия и тьму бездонной могилы.
Строители «общепролетарского дома» сами превратились в материал для чудовищной стройки. Землекопы, рывшие котлован под фундамент «общего дома», были принесены в жертву нескончаемому строительству.
Хроника строительства «общепролетарского дома» тесно связана с собственным производственным опытом Платонова инженера, руководителя крупномасштабных землеустроительных работ в Воронежской губернии и производителя мелиоративных работ на строительстве электростанций.
Проблема квалифицированных рабочих была одной из самых больных для Платонова. В понимании путей ее решения Платонов кардинально расходился с правящей партией. Это различие особенно остро сказалось в повести «Котлован». Инженер Прушевский понимает, что строительство ведется медленно из-за нехватки рабочих. Когда на котлован присылают новых людей, бригадир землекопов Чиклин сразу видит, что в них не было «пролетарского таланта труда», это были не мастеровые, а «переученные наоборот» крестьяне и служащие.
Самой жестокой истиной, к которой пришел автор «Котлован», было осознание того, что жертвы, принесенные ради будущего детей, оказались напрасными. Писатель увидел, что само будущее загублено ради осуществления чудовищного проекта.
Платонов был не единственным, кто понял, что социализм, стоивший народу огромных жертв, никогда не будет построен.
О «миллионах убитых задешево» писали Ахматова и Мандельштам.
Жестокость эпохи «великого перелома» Платонов испытал на собственной судьбе. На «творческом вечере» 1 февраля 1932 года – вскоре после того, как был написан «Котлован» – в его выступлении перед писателями возникает ужасающий образ: Платонов говорит, что «ломал себе кости», чтобы принять происходящее и стать советским писателем.
В 1925 году Платонов впервые по-настоящему ужаснулся тому, что правительство и государство не собирается поддерживать успешно развернутые в воронежской губернии общественные мелиоративные работы. Именно в тот момент он пережил крушение надежд на осуществление работ по гидрофикации и землеустройству, без которых крестьяне губернии были обречены на повторение уже не раз пережитых засухи, голода и массового вымирания.
Сегодня написанная Платоновым летопись «будничных злодеяний» эпохи насильственной коллективизации и массового выселения крестьян в безлюдные районы страны требует реального комментария.