Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 99)
<не позднее 1918>
«Невысокие лозины…»
<не позднее 1918>
Молот
<не позднее 1918>
Песнь
В этот день, в этот день поздней осени низко стлалась промерзшая мглистая слизь…
За стеклянными клетками окон, дрожью упругой звенящими, колеблется, мутится вязкая зыбь. Перемешан с туманом газ от вагранок и дым кочегарок, длинными трубами выгнанный.
Этот день, этот день никогда не забудем…
Он стонал, этот день, на усталых станках, гнал, спеша, по шкивам и по валам ремни. И все гнали, все гнали, все гнали станки.
Схороненною злобною силой дребезжала неплотно в подшипниках сжатая ось и рвала взад-вперед на шкиву ослабевший бегущий ремень, что махал и махал пред глазами опостылевшим швом.
О лети, о хлещи, и мотай, и вращай, и шипи без конца, без начала, все взад и вперед, по замкнутому вечному кругу, эластичный упорный спешащий ремень!
Ты – певун и плясун на спине обточенной и скользкой туго вертящих оси шкивов.
Твоя песня подслушана мною, твоя песня везде все о том же, она всех породнила и всем рассказала, ровно бьется во все моих братьев сердца.
Крылья медных напевов вздымаются – катятся – плещутся в ритме гудящем, рвут клоками цветную железную ткань.
Чрез станки и ремни и приводы моторов мои руки протянуты к вам, мои братья, ушедшие в слух и внимание рыдающей долгой сдавленной сводами песни.
Эта песнь гонит вон из завода – к разрушенью, к борьбе и к великим твореньям, еще никогда не бывалым, расплющим которыми землю, чтобы снова творить и творить без конца… Эта песнь призывает и сокликает великую рать.
О, вы слышите, слышите эту глухую суровую речь, речь возмущенья, восстанья и – боя?
Боя! Вечного боя с душащим, остро вникающим в сердце резцом, притупляющим мраком, напитанным злобой и ужасом.
Ужасом! В безднах, пустотах, провалах и смертных капканах которого гибли без счета, без имени в памяти сына наши отцы…
Кто их вспомянет? Памятник кто им воздвигнет и обессмертит в скрижалях вселенной их имена?
Мир вам, покой вам, учители наши, не знавшие слов!..
Мы уж выходим наружу в холодный, туманный, промерзлый простор осени поздней, жалящей тело спросонья едкою мгой.
Песнь разбудила сердца и камнем сама в них застыла, чтоб в миге порыва, в пламени битвы ожить и всколыхнуть, если дрогнут они, ряды восстающих, дерзнувших.
Ожить – в ударе последнем в небо, в великие, страшные, тайные центры вселенной.
Ожить – чтоб вдохновить души уставших, души бегущих – и двинуть вперед раскалившейся лавой ряды за рядами огненным, жгущим потоком хаос борцов…
И застонет, завоет под маршем железным вздрогнувший мир.
Мы рычаг на работу поставим – и запоет песни новые покорный, упорный и вечный наш мощный, наш прочный станок –
Бесконечность!
Гудок