Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 156)
Дорога (с. 452)
«Голубая глубина», с. 78. Путь в горы (с. 452)
«Красная деревня», 1920, 4 июля, № 97, с. 3.
Напор (с. 453)
«Красная деревня», 1920, 18 июля, № 109, с. 2.
«Жесткое» содержание стихотворения («Весь мир в железе надет на штык») подразумевает соответствующую форму. Платонов находит ее в дополнительном «вертикальном» членении, разделяя строки пополам цезурой. Характерно, что, как и у активно практиковавшей такой прием М. Цветаевой, деление у Платонова нередко подчеркивается с помощью тире (в шести строках).
Оратор (с. 454)
«Красная деревня», 1920, 1 авг., № 121, с. 3. Образ молота («оратора» нового времени) ни разу не назван, но угадывается в метафорах стихотворения.
«На реке вечерней, замирающей…» (с. 454)
«Свободный пахарь», Задонск, 1920, 11 авг., № 5, с. 2.
Во многом стихотворение напоминает ранние – с «тишиной», «сном» и «странником» в финале. Однако характерна замена местоимения «я» (в газетной публикации) на «мы» (в «Голубой глубине»).
Конный вихрь (с. 455)
«Красная деревня», 1920, 15 августа, № 133, с. 2.
Лексика посвящения («Пролетарской коннице») и слияние воедино коня и всадника («Красноармейцем стал мерин») позволяют увидеть здесь предвестие образа Степана Копенкина и его Пролетарской Силы.
Фронт (с. 455)
«Красная деревня», 1920, 19 августа, № 135, с. 2.
Как и опубликованный четырьмя днями ранее «Конный вихрь», «Фронт» посвящен военным событиям, однако реальная его проблематика – скорее не политическая, а философская («Падает к братьям брат на штыки»; «Человек человеку навстречу / По крови шагает, шагает века»)
Мальчик (с. 456)
«Красная деревня», 1920, 15 сентября, № 157, с. 3.
Стихотворение соотносится как с реальными событиями в жизни Платонова (смерть брата-младенца), так и с сюжетами его ранней прозы («Волчок», «Маркун» и др.).
Домой (с. 458)
«Красная деревня», 1920, 2 октября, № 130, с. 2.
Стихотворение, подобно предыдущему, автобиографично. Не менее интересно то, что в нем явственно видны следы знакомства с философией Н. Федорова: «Когда же дойдем мы до дома / И в нем до утра отдохнем. Сойдемся, увидим умерших, / Забытых, далеких вернем». В «Мальчике» эти следы тоже обнаруживаются: «Мать другая грудь сосать давала, / Много рук протянуты и ждут». Уместно здесь вспомнить и последнюю строфу стихотворения «В эти дни земля горячее солнца…»: «В поле закопали люди свое сердце – / Может, рожь поспеет тут и без дождя, / Может, будет лето, и воскреснут дети, / И протянет руки нам родная мать».
Обретение настоящей родственности между людьми, между человеком и природой, поиски потерянного отечества («дома»), наконец, воскрешение умерших, «ждущих» этого, – все это, безусловно, федоровские мотивы.
Мысль (с. 460)
«Воронежская коммуна», 1920, 7 октября, № 224, с. 2.
В известной статье Платонова «Культура пролетариата» (1923) цитируется начало стихотворения. Платонов предлагает в этих стихах новую «иерархию»: новый бог – мысль, новый царь – «мы».
Сын земли (с. 460)
«Воронежская коммуна», 1920, 10 ноября, № 253, с. 2.
В июле 1920 года, то есть до опубликования стихотворения, в «Красной деревне» была напечатана философская статья Платонова «Душа мира», посвященная предназначению женщины. Статья написана под влиянием В. Розанова и задумана как оправдание женщины, и в частности как отповедь на книгу О. Вейнингера «Пол и характер». Художественная идея стихотворения соприкасается с мыслями статьи.
Слепой (с. 461)
«Воронежская коммуна», 1920, 19 ноября, № 261, с. 2.
Написанный вскоре после «Сына земли», «Слепой» продолжает его тему – тему «ожившего, спасенного спасителя». Четвертое четверостишие стало эпиграфом ко 2-й части рассказа «Приключения Баклажанова». Подробно о «Слепом» – во вводной части к настоящим комментариям.
«Мы пройдем тебя до края…» (с. 462)
«Красная деревня», 1920, 30 ноября, № 218, с. 2.
Много матерей (с. 463)
«Воронежская коммуна», 1920, 2 декабря, № 272, с. 3.
Перекликается с «Мальчиком»: «И протянулись к нам белые руки, / Полные груди ждут с молоком…».
Содержит еще один вариант синонима к названию сборника «Голубая глубина» – «Небо – колодезь глубокий».
К середине стихотворения происходит «наращение» строки: трехстопный дактиль сменяется четырехстопным. Этому изменению соответствует смена «отрицательного» содержания «положительным»: стихотворение словно бы «разворачивается» к радости.
Дети (с. 464)
Однодневная газета «Коммунистический воскресник детям», Воронеж, 1920, 6 декабря, с. 1.
Стихи содержат евангельские реминисценции (напр., связаны с известной формулой о необходимости «обратиться и быть как дети»), а также своеобразный отзвук федоровских идей: «Наши дети не родились, / Не родятся никогда» и др. Такая формула связаны и с волновавшей Платонова мыслью о возможности «внеполового» расходования человеком своей энергии. Об этом же он писал и в ряде статей.
Косвенный показатель того, что как поэт Платонов так и не сложился, – отношение к рифмам. Здесь мы находим и современные, неточные, отдаленные созвучия: огненный – молнии, торжественном – шествием, и подчеркнуто архаичные с точки зрения произнесения: вселенную – раскаленную, бесценное – сожженное.
Во сне (с. 464)
«Голубая глубина», с. 44.
«Тиха дорога, неизвестна…» (с. 465)
«Воронежская коммуна», 1921,14 января, № 9, с. 3.
При подготовке в публикации стихотворения в «Голубой глубине» снято название «Звери», а также вычеркнуты две первые, явно неудачные в формально-техническом отношении строфы.
Отзвук федоровской идеи о разумной «регуляции природы»: «Но одолеем зверя вечного, / Когда с ним станем заодно».
Последний шаг (с. 465)
«Воронежская коммуна», 1921, 15 января, № 10, с. 1.
В первой публикации – посвящение «Памяти Карла Либкнехта». Либкнехт Карл (1871–1919), немецкий политический деятель, один из основателей (1918) КП Германии и организаторов «Союза Спартака». Убит (вместе с Р. Люксембург) контрреволюционерами.
Еще одна возможная аллюзия на учение Федорова – строчка «Работа – наш отец, мы не расстанемся с отцом», а также слова о «заработанном бессмертье». Характерна в этом отношении и замена слова «пропавшие» на «замолкшие» в строке «Замолкшие в могилах дети».
Судьба (с. 466)
«Воронежская коммуна», 1921, 13 февраля, № 32, с. 2.
«Мир рожден улыбкой человека…» (с. 466)
«Воронежская коммуна», 1921, 27 февр., № 43, с. 2.
Стихотворение значительно – втрое – сокращено перед публикацией в «Голубой глубине».
Характерно, что Платонов, взрослея как поэт, требовательно подходит к своим ранним текстам, стараясь исключать повторы, многословие, технически слабые места. В данном стихотворении четвертая строка первоначально была такой: «Всякий сонный, всякий мертвый встал». Платонов, видимо, посчитав, что к предыдущей («Смерть рука влюбленная рассекла») она мало что добавляет, нашел гораздо более органичное продолжение: «Вечный посох странник в руку взял».
Топот (с. 467)
«Трудовой клич», Воронеж, 1921, 10 марта, № 3, с. 3.
Одно из стихотворений, процитированных В. Брюсовым в его рецензии на «Голубую глубину» как свидетельство талантливости автора.
Действительно, это одно из самых гармоничных стихотворений Платонова. Свидетельством укрепляющегося мастерства поэта можно посчитать развитие единой мысли и образа, «рамоч-ность» композиции, осознанное варьирование строфами, вывод главного слова в отдельную строку, «настойчивые» (соответствующие исходному образу-переживанию) рифмовки 3–4 строк подряд.
Вселенной (с. 468)