Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 132)
Однако дебютом Платонова-критика стала драма-пародия в стихах «Лепящий улыбку», напечатанная в «Литературном обозрении» – журнале, который был «тонким» спутником «Литературного критика»[25].
В 1936 году Платонов получил новое задание – написать еще об одном герое труда, железнодорожнике. Для встречи с ним Платонов получил командировку в поселок Медвежья Гора – место ссылки, где жили репрессированные инженеры, работавшие на постройке Беломоро-Балтийского канала.
Платонов напишет о стрелочнике из поселка Медвежья Гора рассказ «Среди животных и растений».
В феврале 1937 года Платонов получил командировку журнала «Литературный критик» в поездку из Ленинграда в Москву по маршруту Радищева, собирать материал для романа «Путешествие из Ленинграда в Москву в 1937 году». Он решил проделать этот путь, как и Радищев, – на лошади. С этой целью он намеревался купить лошадь.
Тем временем творчество Платонова продолжали противопоставлять советской литературе: «Порочность метода Платонова выявляется с особенной силой», ибо он является «носителем темы одиночества», «все время
В 1939 году Платонов составил книгу критических статей «Размышления читателя». Писатель радовался выходу сигнального экземпляра книги в августе 1939 года, на который «Вечерняя Москва» 27 августа успела напечатать рецензию[27].
Издание книги сорвалось из-за кампании ожесточенной травли журнала «Литературный критик», развернутой в 1939 году.
Настоящую войну против журнала организовал Фадеев. Дружеское отношение редколлегии «Литературного критика» к Платонову стало одним из пунктов обвинения редколлегии журнала: «Шаг „Литературного критика“ был не проявлением минутного увлечения, а началом глубокой и прочной привязанности журнала к А. Платонову»[28].
Публикации платоновских статей в журнале подверглись ожесточенной критике в редакционной статье журнала «Большевик» «О некоторых литературно-критических журналах»[29].
10 сентября 1939 года в «Литературной газете» появилась статья Ермилова «О вредных взглядах „Литературного критика“»[30] с нападками на Платонова. Это было дурным предзнаменованием.
«Сейчас Е. Усиевич и „Литературный критик“ в целом покровительствуют Андрею Платонову, он у них в редакции чуть ли не „пророк“…» – сообщал Ермилов в письме Фадееву 1939 года.
Ермилов доносил А. Фадееву на писателей, которые осмеливались сочувствовать Платонову: «сейчас выяснились болельщики за Платонова… Даже у таких людей, как В. Катаев, Е. Петров, не говоря уже о Рыкачеве, Мунблите, Ф. Левине, имеется нечто вроде культа Платонова. Благоговеют перед ним…» (Письма В. Ермилова А. Жданову и А. Фадееву //
Платонов знал, какую роль играли тогда в литературной жизни и в его судьбе Фадеев и Ермилов. В сообщении о «беседе» с Платоновым 4 октября 1939 года осведомитель писал: «По мнению Платонова, общие условия литературного творчества сейчас очень тяжелы, так как писатели находятся во власти бездарностей, которым партия доверяет. К числу таких бездарностей относятся Фадеев и Ермилов»
Можно не сомневаться, что мнение Платонова о Фадееве и Ермилове стало им известно.
Донос Ермилова на Платонова был звеном в цепи продуманных действий А. Фадеева, направленных на уничтожение журнала «Литературный критик». В борьбе против него бывшие руководители РАПП не гнушались любыми средствами. Обнаружилась докладная записка А. Фадеева и В. Кирпотина секретарям ЦК ВКП(б) Сталину, В. Молотову, А. Жданову, А. Андрееву и Г. Маленкову «Об антипартийной группировке в советской критике», поданная адресатам 10 февраля 1940 года.
В записке Сталину А. Фадеев и В. Кирпотин особо обращали внимание вождя на то, что сборник критических статей Платонова «Размышления читателя», «редактировавшийся Е. Усиевич, был изъят как антисоветская книга»[31].
Статьи и донос Ермилова на Платонова в 1939 году предварили партийное постановление 1940 года, по которому были закрыты журналы «Литературный критик» и «Литературное обозрение» и уничтожена секция критики в Союзе писателей.
Положение Платонова усугубилось арестом 4 мая 1938 года сына Платона (1922–1943). Он был приговорен к 10 годам тюремного заключения и сослан в Норильлаг. Платон был освобожден 26 октября 1940 года. Вдова писателя Мария Александровна (1903–1983) рассказывала, что сын вернулся домой уже смертельно больным, его вынесли из вагона на простыне вместо носилок: он был так истощен, что не мог ходить. Платон скончался 4 января 1943 года от туберкулеза, которым заболел в лагере.
Освобождению сына Платонова помог Шолохов, лично обратившийся к Сталину. Свидетельства, раскрывающие характер участия Шолохова в судьбе юноши, сохранились в донесениях осведомителей НКВД от 12 марта 1939 года и 1 апреля 1939 года. Хлопоты Шолохова продвигались медленно и трудно: «в каждый свой приезд обещает помочь ему, берет у него письма для передачи тов. Сталину. Теперь он говорит, что передавал их не Сталину, а непосредственно Ежову, а Ежов все письма и заявления, не читая, бросал в корзину».
Осведомитель сообщал: «Шолохов обещал передать письмо тов. Сталину и сам советовал, что писать: он говорил „прямо проси освобождения“. Ответа Платонов не получил. Через два месяца Шолохов приехал снова, очень удивился, почему нет ответа, и взялся передать еще одно письмо; кроме того он обещал лично переговорить с тов. Берия, которого уже однажды видел. <…>
После этой встречи с Шолоховым Платонов впал в отчаяние: Шолохов рассказал ему об антисоветских методах допросов, которые, по его словам, применялись широко в системе НКВД в 1937 году не только на периферии, но и в центре для получения сознания своей вины со стороны абсолютно невиновных людей»
За все 30-е годы у Платонова издана только одна книга. Небольшой сборник «Река Потудань» (1937) вызвал единственный известный отклик эмигрантской критики. О книге Платонова написал в заметках о советской литературе за 1938 год Г. Адамович.
Вопреки мрачным обстоятельствам, предвоенные рассказы Платонова озарены светом. В сентябре 1939 года в сдвоенном номере 8–9 журнала «Тридцать дней», сразу за официальными сообщениями о фактическом начале Второй мировой войны, был напечатан рассказ Платонова «Свет жизни».
В 1941 году в журнале «Дружные ребята» был напечатан рассказ Платонова «В прекрасном и яростном мире» под названием «Воображаемый свет». Платонов по-новому раскрыл постоянный мотив своего творчества – мотив «погасшего солнца», связанный с грозящим человечеству Апокалипсисом.
«Воображаемый свет» – это мир, который герой продолжает видеть в своем воображении после того, как ослеп.
С первых дней войны Платонов стремился на фронт. В октябре 1941 года Платонов с женой были отправлены в эвакуацию в Уфу. Платонов рвался в Москву. Добиться разрешения вернуться в столицу было нелегко. Пришлось обращаться за поддержкой в Президиум Союза советских писателей и военную комиссию ССП.
В сентябре 1942 года в редакцию фронтовой газеты «Красная звезда» впервые вошел Андрей Платонов: «В простой солдатской шинели – ее носили в ту пору не только военнослужащие, – мешковато сидевшей на его плечах, видавших виды сапогах, небритый. Он произвел… впечатление человека неказистого, сумрачного».
Но стоило ему заговорить, «сосредоточенный взгляд его голубых глаз, скупая улыбка и немногословные реплики выдавали личность незаурядную»
Портрет Платонова времен войны: «высокий лоб мудреца, жилистая шея и нос, печально склоненный над верхней губой, как падающая Пизанская башня… Он был очень добрым человеком…» (А. Кривицкий).
Для членов редколлегии он оказался совершенно неизвестным автором.
П. Павленко поспешил сообщить редактору газеты «Красная звезда» Д. Ортенбергу о скандале 1931 года. Редактор не поленился разыскать журнал «Красная новь» и перечитать «Впрок». Ожидаемый эффект был достигнут: Ортенберг смертельно боялся последствий появления имени Платонова на страницах «Красной звезды». В редколлегии газеты проклинали В. Гроссмана за его просьбу принять Платонова на работу.
Первый военный рассказ Платонова «Броня» был напечатан чудом: осмелившись на эту публикацию, Ортенберг напряженно ждал, что на следующий день непременно позвонит сам Сталин и устроит им разнос. Когда этого не случилось, в редакции вздохнули с облегчением. К тому же Платонов сразу покорил газетчиков мастерством своих военных очерков и рассказов. Он всегда умел быть необходимым там, где требовалась реальная работа.
Осенью 1942 года Платонова утверждают военным корреспондентом в действующую армию. В ноябре он отправляется на фронт. Люди из близкого окружения Платонова считали, что в годы войны его творческая судьба изменилась к лучшему. Но Л. Гумилевский ошибался, когда утверждал: «Военные и первые послевоенные годы были самыми полными и творчески счастливыми в жизни Платонова. Печаталось и издавалось все, что он писал».
На самом деле в его рассказах вычеркивалось то, что раскрывало духовный смысл героических поступков советских людей. На первой странице книги «Одухотворенные люди» (1942) Платонов сделал помету: «Сокращенное издание, сильно переработанное редактурой – до искажения»