Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 124)
«Господину начальнику службы пути и зданий ЮВЖД
мещанина Андрея Платоновича Климентова
прошение.
Честь имею покорнейше просить не отказать предоставить мне должность конторщика во вверенной Вам канцелярии или бухгалтерии службы пути. Я окончил полный курс городского училища, знаком с конторской службой, могу хорошо работать на пишущей машинке и считать на счетах. Возраст мой 16 лет. Покорнейше прошу не отказать в моей просьбе, т[ак] как я и мои родители нуждаемся в службе. Безусловно оправдаю порученное мне дело и заслужу доверие к себе. Хотя возраст мой и мал, но условия жизни заставили меня серьезно относиться к делу и потому покорнейше прошу препятствие к принятию со стороны возраста не чинить, а испытать меня на деле.
1914 г. Ноября 12 дня.
Адрес: сл [обода] Ямская пригородная города Воронежа, д. 192»
Здесь Андрей Климентов тоже указал свою сословную принадлежность – мещанин. Ради получения работы он прибавил себе почти год – 16 лет ему исполнится в конце августа 1915 года.
С 1 января 1915 года Андрея приняли на новое место, тоже конторщиком, в управление службы пути Юго-Восточных железных дорог. Отсюда, добросовестно прослужив полтора года, он по собственному желанию уйдет в рабочие.
Рабочее происхождение теоретики пролетарской культуры считали главным условием пролетарского творчества. И Платонов твердо усвоил основной принцип строительства пролетарской культуры: «отображение творческого производственного процесса в искусстве… художник-пролетарий передает… так, как он переживает его, будучи непосредственным творцом производственного процесса»[4].
По этой причине он всегда считал, что настоящее литературное произведение может родиться только из «кровного» опыта участия в реальном строительстве новой жизни, и избегал среду «профессиональных литераторов», в глубине души считая сосредоточенность писателя на литературном труде буржуазным предрассудком.
Андрей Платонов вступил в литературу как пролетарский поэт. Литературная биография Платонова началась с 1918 года. В анкете 1926 года Платонов указал, что «служил с ноября 1918 по август 1919» в журнале «Железный путь», который был органом Главного революционного комитета ЮВЖД (ГАРФ, ф. Р-5466, оп. 12, д. 202, л. 221–222; документ сверен с архивным подлинником).
С октября 1918 года, со второго номера журнала «Железный путь», где был напечатан рассказ «Очередной» (1918. № 2. С. 16–17), здесь регулярно публикуются произведения Платонова. 15 декабря 1918 года на страницах «Железного пути» появилось стихотворение «Поезд» (1918. № 4. С. 8), открывающее железнодорожный сюжет творчества Платонова.
В ноябре 1918 года «Железный путь», надеясь привлечь новых подписчиков, напечатал имя Платонова в списке своих авторов, в одном ряду с именами наркома путей сообщения В. Невского и признанных пролетарских писателей: М. Герасимова, В. Казина, А. Серафимовича.
В апреле 1919 года со страниц журнала Платонов обратился «К начинающим пролетарским поэтам и писателям» с предложением создать при редакции студию коллективного творчества.
В октябре 1920 года Платонов участвовал в работе Первого Всероссийского съезда пролетарских писателей в Москве. Накануне съезда, 17 октября, «Воронежская коммуна» опубликовала статью Платонова «Культура пролетариата».
На съезде Платонов слушал доклады В. Обрадовича, В. Кириллова, П. Лебедева-Полянского и автора «Всеобщей организационной науки» А. Богданова, теоретика и организатора Пролеткульта.
Результатом его поездки в столицу стала публикация в московском журнале «Кузница» (1921. № 7. С. 18–22) рассказа «Маркун».
Его герой изобрел двигатель, через который собрался пропустить вселенную, чтобы создать из полученной бесформенной материи новый гармонический мир.
В этом замысле передано уникальное свойство таланта Платонова: он пропустил через себя творчество пролетарских писателей Алексея Гастева, Михаила Герасимова, Федора Гладкова и многих других. Платонов близко к сердцу принял созвучные ему идеи «Всеобщей организационной науки» Александра Богданова, экономиста и философа, писавшего для рабочих ясным и доступным языком.
Но магия таланта преобразила умозрительные картины будущего из утопий Александра Богданова и жесткую дидактику стихотворений в прозе Алексея Гастева. В художественном мире Платонова образы и мотивы пролетарского творчества обрели кровь и плоть, наполнились непостижимым многослойным содержанием.
Уникальным и неповторимым художником Платонов стал потому, что смог не только пропустить через себя и трансформировать эстетические принципы теории пролетарской литературы, но в своем стремительном творческом развитии оставил их далеко позади.
Теперь, почти век спустя, ясно, что только один настоящий художник явился оправданием и результатом неудавшегося проекта пролетарской культуры. Андрей Платонов – единственный из пролетарских писателей, кто стал гениальным мастером русской литературы XX века.
С самого начала творческого пути Платонова современники заметили в нем нечто особенное, выделявшее его из товарищества пролетарских поэтов: «Стихотворец, литератор, философ, изобретатель-техник – в эти рубрики его не втянешь. Слова и определения останутся определениями и словами, а он – мимо них – пойдет себе странником бродить по земле… <…> О заводе, о революции Гастев, Александровский и другие писали, конечно, не хуже, часто и лучше, чем он. <…> главное достоинство Платонова – его близость к земле, к зеленому миру и глубокая органичность его стихов», – писал В. Келлер – друг Платонова и свидетель его вступления в литературу в 1920–1921 годах.
Уже тогда окружающие почувствовали масштаб таланта Платонова. В конце 20-х годов об этом времени напишет Андрей Новиков в незаконченной повести «Кустари слова», где в главе «О талантах и гениях губернского значения» появляется узнаваемый персонаж Епифаныч (по названию повести «Епифанские шлюзы»), который в редакции газеты (имеется в виду «Воронежская коммуна») считался «признанным гением»[5].
Платонов иногда в официальных документах сообщал, что получил высшее техническое образование.
Осведомитель (явно со слов самого Платонова) сообщал о нем в ОПТУ: «получил незаконченное высшее техническое образование» (Шенталинский, с. 283).
В октябре 1918 года поступил на химическое отделение физико-математического факультета, затем перевелся на историко-филологический факультет Воронежского университета, образованного на базе университета, эвакуированного из эстонского города Юрьева.
С лета 1919 года он становится курсантом электротехнического отделения Воронежского железнодорожного политехникума: «С учетом бесконечных перерывов в занятиях (особенно осенью 1919 года, когда белые рвались к Воронежу и на короткое время его захватили) можно считать, что будущий создатель романа „Чевенгур“ учился в политехникуме по конец 1921 года»
Платонов получил специальность электромонтера в Воронежском политехникуме: «По профессии я электромонтер», – сообщал Платонов о себе в московский Госиздат 7 февраля 1921 года (ГАРФ, ф. 395, on. 1, ед. хр. 199, л. 274, автограф. Опубл.:
В повести «Хлеб и чтение» Платонов превратит политехникум в Технологический институт, где автобиографический герой продолжил учебу после Гражданской войны.
В характеристиках героев, близких автору, у Платонова появляется автобиографический штрих: «полусамоучка, инженер по призванию» (сказано о Петере Крейцкопфе из рассказа «Лунные изыскания»).
Платонов много занимался самообразованием, что давало ему право на самооценку, которая прочитывается в очерке «Первый Иван. Заметки о техническом творчестве трудящихся людей» (1930): «Этот нестарый мастеровой был истинный интеллигент: он знал и чувствовал теорию, как инженер, он пережил практику, как рядовой рабочий».
Желание немного подправить судьбу и приписать себе недостающее образование, вероятно, возникло после того, как выяснилось, что именно профильного образования ему не хватило для успешной карьеры в Москве, куда он переехал из Воронежа летом 1926 года.
На десятилетия утвердилась легенда, что воронежский период жизни и творчества Платонова был совершенно безоблачным. Печаталось все, что выходило из-под пера поэта, журналиста и прозаика.
Однако выяснилось, что не все было так гладко. С первых его шагов в литературе были замечены расхождения Платонова с официальной идеологией. Все более углублявшееся несогласие Платонова с переменчивой «генеральной линией» партии станет главной причиной обострения конфликта писателя с властью.
Первые сомнения Платонова в организационных способностях вождей советской власти возникли в 1919 году, когда, направленный в командировку от большевистской газеты «Известия Совета обороны Воронежского укрепленного района» в Новохоперск, он столкнулся с их неспособностью обеспечить красноармейцев всем необходимым для успешных боевых действий. Шли ожесточенные бои Красной Армии против наступающих на Воронеж и его окрестности конных корпусов генералов Шкуро и Мамонтова, а руководитель Воронежского укрепрайона К. С. Еремеев ограничивался трескучим революционным пустословием.
После пережитого Платонов признавался, что «тогда стоял на душевном распутьи – истории и личной жизни».