Железный трепет электрического века,
Песнь электронов, лунный гул,
Звенящий стон разорванных молекул, –
Вселенский бой сопротивленью и огню.
Свет раскаленный моего сознания
Глаза зажег у слепнущей звезды,
Услышал в мире я глубокое дыхание,
Подземное движение воды.
Веселый белый бред садов весенних,
Далекий звездный звон и лунный гул –
Певец я, странник и жених вселенной,
Для поцелуя ей я шею перегнул.
<1922>
Стихи о человеческой сути
Заражено пузо едою –
Неукоснительно и неспеша,
Пропавший пупок блестит чистотою:
Вся кожа в работу пошла.
Еда, брат, громадное дело,
Щами велик человек,
Ешь, чтоб душа не сопрела,
Лопай, давись, животом кукарекай!
Будешь ты в славе и чести,
Если скулу изотрешь,
Сгинешь, как гнида, без вести,
Если планету сию не сожрешь.
Ах если б нам бы да кабы
Хлебы испечь из звездных зерен, –
Хватило б, и то абы-абы,
Да пузо само бы гнало самогон.
Лечь бы, к примеру, послаться,
Не сознавать, а сопеть
Опомняся, тихо нажраться
И атмосферой воздушной лететь.
<1923>
Рассказ о Непачовке
Вот она – родная Непачевка,
Лупит вшей на улице Игнат:
Не селение разумное, а так – одна мурцовка,
Каждый тебе враг и в то же время сват.
Вон ползет мощой Драбан Иваныч,
Тощ (как будто он опоросился),
Враг законной пролетарской рвани,
Подошел ко храму, спрохвала перекрестился.
Вон грядет неспешно, неподвижно
Тварь сухая, как тарань, диакон,
Ставит в супесок стопы крестовоздвижно,
Движет туго телесами с гаком.
Вышла за калитку Пелагей Иванна
(Сзади поглядеть: кошолка с окамелком),
Позевала (господи, помилуй окаянную!),
Пасть сомкнула, поглядела в улицу
Пристально и с толком.
Велика, Россия, ты, сурьезна!
Где твоя змеею свернутая суть?
Жрать в тебе и множиться невозбранно можно,
И везде есте егда сосцы твои сосуть.
<1923>
Небесная авиация
Земля сама – воздушный шар
На солнечной веревке,
Внутри клокочет газ и жар
В гранитной упаковке.
Летит – по солнцу чертит тень –
Не слышно и не дышит, 
