Под нашим шагом цветы сгорают,
Мы – гибель всем, кто не погиб.
В волне кровавой поля рыдают,
Мы выпрямляем путей изгиб.
Душа с душою – дыханий ветер,
Земля и небо – океан.
Над головами не жизни ветви –
Свинца и меди ураган.
<июль 1920>
Оратор
Песнь, человеком не спетая,
Стонет, гремит в мастерских.
Радость машин неответная
Пишет неписанный стих.
Вон на железной станине
Оратор великий, немой,
С древних веков и доныне –
Брат неуслышанный мой.
Падают на пол, на плиты
Чугунным ударом слова.
Из стали упорной отлита
Слепая его голова.
<1919–1920>
«На реке вечерней, замирающей…»
На реке вечерней, замирающей
Потеплела тихая вода.
В этот час последний, умирающий
Не умрем мы никогда.
Мы твой зов, твой голос всюду слышим,
Тишина и сон твоя душа.
На руках у матери не дышим,
Без возврата ночью шла межа.
Свет засветится, неведомый и тайный,
Над лесами, ждущий и немой,
Бьет родник, живой и безначальный.
Странник шел и путь искал домой…
<август 1920>
Конный вихрь
Пролетарской коннице
По морю, по морю земли
Храпят табуны лошадей.
Гонят в ущелье петли
Безумное стадо людей.
Пики их жалят и жалят,
Души секут пополам,
Брызгают трупы и тают,
Трупы – дорога коням.
Копыта вонзаются в череп,
Сердце в груди дребезжит –
Красноармейцем стал мерин,
Смертью ревет и визжит.
Топчут пустыни копыта,
Топчут и рвут города.
Крепость гранитная смыта –
Жизнь никому не отдам.
Враг под ногами не дышит,
В землю вогнал его конь,
Победы моей не услышит –
Красный ликует огонь.
<август 1920>
Фронт
Артиллерийский звон колокольный
В стены набатом гудит.
Башни взлетают, дворцы загораются,
Пыль кирпичей в облаках. 
