Андрей Петров – Последний архив (страница 4)

– Нет. Конечный пункт доставки… – он запнулся. – Координаты. Просто набор координат, без названия.

– Покажи.

Моряк взглянул на цифры и присвистнул.

– Это же почти наш текущий курс. Отклонение в пару градусов.

– То есть контейнер везут туда же, куда летим мы, – подытожила Гремлин. – К "Мнемозине".

В отсеке повисла тишина. Только холодильные установки гудели монотонно, поддерживая температуру.

– Вскрывай, – решил Волков.

– Шеф, ты уверен? Если там защита…

– Вскрывай. Мы должны знать, что везём.

Гремлин кивнула и принялась за работу. Её пальцы порхали над панелью управления замком, обходя защитные протоколы один за другим. Моряк держал наготове огнетушитель – на случай, если сработает система самоуничтожения.

– Почти… ещё немного… есть!

Замки щёлкнули. Тяжёлая дверь контейнера начала медленно отъезжать в сторону, выпуская клубы морозного пара.

– Температура внутри минус восемьдесят, – доложила Гремлин, проверяя показания. – Криогенное хранилище.

Пар рассеялся, открывая внутреннее пространство контейнера. Ряды стеллажей от пола до потолка, заполненные архивными модулями. Старая технология – физические носители вместо квантовых кристаллов. Каждый модуль размером с обувную коробку, покрытый инеем.

Волков шагнул внутрь, чувствуя, как холод пробирает даже сквозь утеплённый комбинезон. На ближайшем модуле была выгравирована эмблема проекта "Мнемозина" – стилизованное ухо, прислушивающееся к звёздам.

– Смотрите на маркировку, – позвала Гремлин, освещая фонариком ряды модулей. – "Архив 001-100. Первичный контакт". "Архив 101-200. Лингвистический анализ". "Архив 201-300. Попытка коммуникации".

– А вот это интересно, – Моряк указал на дальний ряд. – "Архив 1001-1100. Трансформация экипажа". "Архив 1101-1200. Протоколы сохранения сознания".

– Что за чертовщина? – пробормотал Волков.

Он взял один из модулей – "Архив 1247. Финальная передача". Модуль был неожиданно тяжёлым, словно внутри находилось нечто более плотное, чем данные.

– Шеф! – голос Герца в коммуникаторе звучал взволнованно. – У нас изменения!

– Какие изменения?

– Сигнал станции… он отреагировал на вскрытие контейнера. Частота и интенсивность растут. Будто станция… проснулась окончательно.

– Что это значит?

– Не знаю. Но структура сигнала меняется. Появляются новые слои данных. И Кадет… он начал что-то писать. Быстро. Говорит, что должен записать, пока не забыл.

– Возвращаемся, – скомандовал Волков. – Гремлин, запечатай контейнер. Но сначала…

Он сунул модуль "Финальная передача" в карман.

– Шеф? – удивился Моряк.

– Хочу знать, чем всё закончилось для них. Быстро, закрывайте и пошли.

Они выскочили из контейнера. Гремлин быстро активировала замки, восстанавливая защиту. В коммуникаторе уже звучали новые голоса – встревоженные, напряжённые.

– …не могу остановиться! Оно само льётся!

– Держи его, чтобы не навредил себе!

– Да он не буйный, просто пишет как одержимый…

Волков ускорил шаг. Холод грузового отсека остался позади, но другой холод – холод предчувствия – сковал сердце.

На мостике собралась вся команда. Кадет сидел за навигационным пультом, его пальцы летали по виртуальной клавиатуре с невероятной скоростью. На экране появлялись строчки символов – некоторые напоминали те, что были в сигнале, другие выглядели совершенно чуждыми.

– Дима, – мягко позвала Док. – Дима, остановись. Ты исписал уже двадцать страниц.

– Не могу, – выдохнул парень, не отрываясь от экрана. – Если остановлюсь – забуду. Это важно. Это… инструкция.

– Инструкция к чему?

– К правильному слушанию. Они передают не просто слова – они передают способ восприятия. Новый протокол коммуникации. Универсальный язык.

– Кто "они"? – спросил Волков.

Кадет наконец остановился, повернулся. Его глаза были красными от напряжения, но в них светилось странное воодушевление.

– Не знаю. Но они добрые. Они хотят поделиться знанием. Всем знанием. – Он показал на экран. – Вот, смотрите. Это базовые концепты. Время, пространство, материя, энергия. Но выраженные не через наши ограниченные понятия, а через… через саму суть явлений.

Герц подошёл ближе, вгляделся в символы.

– Господи. Это… это гениально. Математика, лингвистика и философия в одном флаконе. Универсальный метаязык.

– Не увлекайся, – предостерёг Дарвин. – Мы не знаем источник. Не знаем цель.

– Цель очевидна – коммуникация, – возразил Герц. – Представьте, что вы хотите поговорить с муравьём. Как вы объясните ему концепцию звёзд? Только создав промежуточный язык, понятный обеим сторонам.

– И кто тут муравей? – мрачно спросил Моряк.

Никто не ответил.

***

– Шеф, – позвал Харон. – Начинаю процедуру разгона как приказано. Расчётное время до станции "Мнемозина" – четырнадцать часов тридцать семь минут.

– Подтверждаю, – кивнул Волков. – Плавный набор скорости. Экономим топливо.

"Персефона" мягко вздрогнула – ожили маршевые двигатели. Старый корабль начал свой путь к станции, которая молчала два века, а теперь пела на всех частотах сразу.

– Герц, – обратился Волков к специалисту по связи. – Что ещё удалось расшифровать?

– Многое, Шеф. Слишком многое. – Герц потёр глаза под очками. – Седьмой слой данных содержит… не знаю, как это назвать. Воспоминания? Эмоциональные отпечатки? Кто-то или что-то делится опытом первого контакта.

– Чьим опытом?

– Не могу определить. Но ощущения… – он поморщился. – Радость открытия, смешанная со страхом. Восторг понимания и ужас от осознания масштаба. Как будто кто-то впервые увидел океан, будучи рыбой в аквариуме.

– Поэтично, – фыркнул Дарвин. – Но что это значит практически?

– Это значит, – медленно произнёс Кадет, – что мы не первые. Кто-то уже прошёл через это. Через первую встречу с… ними.

– И где эти первые сейчас? – спросила Док.

Кадет пожал плечами.

– Может, они и передают сигнал. Может, стали частью чего-то большего. Или просто… изменились.

В рубке повисла тишина. Каждый думал о своём, но мысли сходились в одной точке – что ждёт их на станции "Мнемозина"?

– Так, – Волков встал. – У нас четырнадцать часов. Предлагаю использовать их с толком. График вахт – по четыре часа, парами. Никто не остаётся один, это приказ. Герц, продолжай расшифровку, но не увлекайся. Каждые два часа – перерыв.

– Но Шеф, данных так много…

– Именно поэтому перерывы обязательны. Не хочу, чтобы ты перегорел раньше времени. Гремлин, полная диагностика всех систем. Особое внимание – шлюзам и скафандрам. Нам предстоит выход.

– Уже делаю. Кстати, нашла ещё одну странность. Дрон, он сам включился.